Книга Хозяйка пансиона на Вязовой улице, страница 44 – Лина Грин

— Вы могли бы поручить это кому-нибудь, — заметила Элеонор.

— Мог бы. Но тогда пришлось бы ждать, пока кто-нибудь освободится.

— Похоже, вы тоже не любите терять время.

— Особенно когда из-за этого может обрушиться потолок.

Она улыбнулась, но улыбка исчезла, когда Александр потянулся за доской и поморщился от боли.

— Покажите руку.

— Это пустяк.

Он посмотрел на неё с тем выражением, которое обычно появлялось у него, когда она говорила что-то неожиданное. Затем протянул ладонь.

Повреждение оказалось неглубоким, но кожу рассекло достаточно сильно, чтобы выступила кровь. Элеонор попросила миссис Хадсон принести чистую ткань и воду. Пока экономка искала всё необходимое, она осталась рядом с Александром.

— Вы не обязаны делать всё сами, — сказала она, осторожно очищая порез.

— Кажется, это ваша любимая фраза.

— Потому что люди редко ей следуют.

— Вы говорите так, будто давно знакомы с моими привычками.

Элеонор подняла глаза. Он стоял совсем близко, и теперь ей приходилось прилагать усилия, чтобы сосредоточиться на его руке. Александр не отводил взгляда. В его лице исчезла привычная сдержанность, но вместо неё появилось что-то более сложное, от чего у неё неожиданно пересохло во рту.

Она затянула ткань вокруг ладони.

— Готово.

— Вы всегда так серьёзно относитесь к небольшим повреждениям?

— Только когда человек мешает мне закончить работу.

— Значит, мне повезло. — и бросил на Элеонор обжигающий взгляд, в котором читалось восхищение.

После полудня дождь наконец прекратился. Рабочие закрыли основные протечки и укрепили повреждённые балки. Полный ремонт предстояло продолжить на следующей неделе, но теперь девочки могли вернуться в свои комнаты.

Александр собирался уезжать, когда Элеонор заметила, что он задержался у двери в западное крыло.

— Что-то не так?

— Нет. Просто я вспомнил, как часто бывал здесь в детстве.

— В пансионе?

— Мой отец поддерживал это заведение. Иногда привозил меня с собой, когда встречался с прежней хозяйкой. Тогда мне казалось, что все эти комнаты слишком маленькие, а девочки слишком шумные.

Элеонор не стала задавать следующий вопрос, но Александр сам продолжил:

— У меня был старший брат. Томас. Он любил это место больше, чем я. Мог часами разговаривать с воспитанницами, помогал им выбирать книги, спорил с отцом о том, чему следует учить девочек.

— Он тоже занимался благотворительностью?

— Он считал, что образование не должно зависеть от того, насколько богата семья. Отец относился к этому спокойнее, пока Томас не начал говорить о вещах, которые не принято обсуждать в нашем кругу.

— Вы с ним были близки?

— Мы были разными. Но это не мешало нам быть братьями.

Он произнёс последние слова так, словно давно не позволял себе вспоминать об этом вслух.

— Что с ним случилось?

Александр отвёл взгляд к окну. На стекле ещё держались капли дождя.

— Он погиб несколько лет назад. Лошади испугались на дороге, экипаж перевернулся. Томас умер до того, как его успели доставить домой.

— Мне жаль.

— Прошло достаточно времени.

Александр посмотрел на неё. Впервые за всё время их знакомства он не попытался скрыть усталость за холодной вежливостью. Он не добавил ничего больше. Элеонор тоже не стала расспрашивать. Ей показалось важным, что он вообще рассказал ей о брате.