Книга Хозяйка пансиона на Вязовой улице, страница 40 – Лина Грин

Элеонор заметила письмо случайно. Оно лежало на подоконнике в комнате Клары, придавленное раскрытой книгой. Небольшой конверт из плотной сероватой бумаги, без имени отправителя и обратного адреса. На лицевой стороне было выведено всего одно слово: «Кларе».

Элеонор собиралась проверить, почему девочка пропустила утреннее занятие, но остановилась у двери. Клара сидела за столом и торопливо прятала конверт в ящик.

— Ты получила письмо?

Девочка вздрогнула и захлопнула ящик.

— Да, мисс Блейк.

— От кого?

— Это неважно.

Ответ прозвучал слишком быстро. Клара обычно говорила негромко, подбирая слова, словно боялась занять чужое время. Сейчас же в её голосе появилась неожиданная твёрдость.

Элеонор не стала подходить к столу.

— Если письмо касается твоего пребывания здесь или твоей безопасности, я должна знать.

— Оно не касается пансиона.

— Тогда почему ты так испугалась, когда я вошла?

Клара опустила глаза. Её пальцы крепко сжимали край рукава.

— Я не испугалась. Просто не хочу, чтобы кто-нибудь читал мои письма.

— Я не собираюсь их читать без твоего разрешения.

Девочка посмотрела на неё с недоверием, будто не ожидала услышать именно это.

— Вы обещаете?

— Обещаю. Но если кто-то угрожает тебе или заставляет делать то, чего ты не хочешь, ты можешь рассказать мне. Я не стану сердиться.

— Мне нужно закончить упражнение, мисс Блейк.

Это было вежливое, но совершенно ясное желание остаться одной. Элеонор не стала настаивать и вышла, однако теперь письмо не давало ей покоя.

Она уже замечала, что Клара иногда задерживается у окна после почты, а однажды нашла в её книге сложенный листок, который девочка поспешно забрала. Тогда Элеонор решила, что это личная переписка с кем-то из родственников. Но отсутствие обратного адреса меняло дело.

Вечером она спросила миссис Хадсон, знает ли та, кто поддерживает связь с Кларой.

— Насколько я помню, её письма всегда приносили отдельно. Иногда раз в месяц, иногда реже. Почтальон оставляет их вместе с остальной корреспонденцией. Но отправителя я никогда не видела.

— А Клара знает, от кого они?

— Думаю, да. Она всегда ждёт их с большим волнением.

— У неё есть родственники?

— В документах указана опекунша, которая привезла девочку в пансион. Но та умерла несколько лет назад. После этого за обучение платили через доверенное лицо. По крайней мере, так мне объясняли.

— Вы помните, когда Клара поступила сюда?

— Конечно. Она была совсем маленькой, лет шести или семи. Привезли её без вещей, кроме небольшого саквояжа. Прежняя хозяйка сама распорядилась подготовить комнату и сказала, что девочку следует принять на особых условиях.

На следующее утро она попросила миссис Хадсон принести старые книги приёма. Экономка отнеслась к просьбе без энтузиазма: архив хранился в небольшом помещении под лестницей, где за последние годы накопилось достаточно пыли, чтобы отбить охоту к поискам у любого здравомыслящего человека.

— Вы собираетесь снова разбирать бумаги Пембертона? — спросила она.

— Мне нужно проверить сведения о воспитанницах. Если у нас нет точных записей, мы не сможем правильно оформить их дальнейшее обучение.

— Прежде это никого не беспокоило.

— Именно поэтому теперь придётся заняться этим мне.

К полудню на столе лежали несколько толстых книг, связанные бечёвкой папки и пачка отдельных листов. Элеонор начала с самых ранних записей, сверяя даты поступления девочек, сведения об опекунах и платежах. С большинством всё было достаточно просто. Имена, возраст, подписи родственников, сумма за обучение. Иногда встречались пропуски, но они объяснялись небрежностью прежнего управляющего.