Книга Три дня счастья, страница 21 – Татьяна Лаас

Пытаясь осмотреться и понять, куда его выбросило, Алексей опустил дрожащую от холода княжну на камни. Её надо согреть. Только сейчас он заметил, что одежды на нем сухие. Это сделал точно не он. Значит, княжна?.. Она позаботилась о нем.

— Чуть-чуть потерпите, ваше императорское высочество…

Было по-осеннему промозгло. Солнце белесым пятном висело на небе, преодолев половину пути до заката. Княжна сизыми губами хватала воздух. Ночь и странное наводнение в Петербурге тяжело ей дались. На лице были многочисленные ссадины. На левой скуле наливалась синевой гематома. На шее и голых плечах тоже куча неглубоких ранок. В волосах запутался мелкий мусор. На ноги без слез было не взглянуть — там все было синим от кровоизлияний. Словно в Неве жил кракен или огромный осьминог, который щупальцами обвил её ноги и тащил куда-то за собой. Или это был змей. Только откуда бы? Алексей не слышал, чтобы в Петербурге появился огненный змей. И водяных не было точно — даже нечисть не в состоянии вынести загаженные городские реки.

Алексей спешно стал стаскивать с себя кафтан — княжне нужнее. Он запрещал себе даже мысленно называть её Наташей — это не она. Его Наташи, которая звонко смеялась над его шутками, которая никогда не попрекала его происхождением, которой не было важно его положение, которая не отдавала ему приказов, которая бы согласилась на танго, больше не было. Два года её сильно изменили. Два чертовых года, которые он продолжал её любить. Теперь она была под стать княжичу Волкову.

Она сверкнула глазами и твердо сказала, только в голосе так и читался гнев:

— Застегнитесь, Калина! Что с вами всегда не так⁈

Он вспыхнул от ярости, чувствуя, как волна жара заставила его уши краснеть. От прежней Наташи ничего не осталось. Ее покоробил даже его неуставной вид. Алексей же лишь хотел её согреть. Он попытался уговорить:

— Вам холодно. Кафтан согреет вас. Я же получу новый в Опричнине, только и всего.

Она обняла себя руками и стыло приказала:

— Прекратите, Алексей Петрович. Оденьтесь.

Она встала с камня, на котором сидела. Её сильно повело в сторону, и Алексей не задумываясь поймал её в объятья, проклиная все на свете.

Княжна замерла в его руках, не вырываясь. От нее несло жаром. На миг ему даже показалось, что она прижалась к нему, вслушиваясь в его сердце.

— Вы верны присяге? — спросила княжна, внезапно отстраняясь и заглядывая ему в глаза. Он видел, как покраснели её склеры из-за многочисленных кровоизлияний. Она же хорошо плавала. Почему этой ночью она так легко пошла ко дну? И кто или что все же вцепилось в её ноги, пытаясь утопить.

Она упрямо повторила:

— Алексей Петрович, вы верны присяге?

Раньше Наташа не сомневалась. Она верила ему и…

— Не извольте сумлеваться! — гаркнул он как на смотре. Откуда-то из леса, растущего выше по склону, донеслось недовольное карканье.

Княжна поморщилась, но продолжила:

— Я запрещаю вам пользоваться кромежем. Я запрещаю вам сообщать кому-либо о том, что я жива, сообщать, где я и что я делаю. Я запрещаю вам следовать за мной, кроме строго оговоренного с вами. Я запрещаю вам следить за мной и выдавать кому-либо мои тайны.

Он скривился. Во что она сейчас играет? Зачем отсиживаться тут, когда он должен вернуться на службу и спасать. Там Сашка без него, там Ванька, там Степан… Даже Соколов может быть в опасности. Алексей попытался нащупать кромеж, чтобы тайно уйти, но обеты сковали его волной боли. Опаньки, он оказался полностью во власти играющейся в прятки княжны! Это же надо.