Книга Отвергнутая драконом, страница 10 – Ия Эмдин

Хозяйка говорила с такой горечью, что Адалин стало ясно: она не просто слышала эти истории. Она их видела.

— Я не хотела быть обузой, - сказала Адалин тихо, глядя в огонь. - Я всё для него делала. Дом обустраивала, этикет учила, его мать терпела. Но этого оказалось мало.

— Конечно мало, - хозяйка фыркнула. - Им, крылатым мразям, всегда мало. Ты думаешь, им нужен уют? Им нужна сила, наследники, а ещё чтобы жена сидела и рта не открывала. А если ты человек - так и вовсе благодари, что вообще взяли. А как надоела - вон, вон из дома, и скажи спасибо, что жива осталась.

Адалин горько усмехнулась. В словах хозяйки было столько правды, что возразить было нечего.

— Как вас зовут? - спросила она.

— Мартой. Марта-трактирщица, так меня тут и знают. А тебя?

— Адалин.

— Ну что ж, Адалин. Давай-ка по порядку. Кто таков был? Из какого клана?

— Генри Винтер. Клан Серебряных.

Марта присвистнула.

— Высоко ты забралась. Оно и неудивительно. Серебряные - те ещё гордецы. А свекровь, поди, и вовсе змея подколодная?

Адалин невольно улыбнулась.

— Ещё какая.

— Ну вот. А ты чего с него взяла-то? Хоть дом выбила?

— Поместье на севере. «Сердце Пламени».

Марта вдруг замерла. Её лицо, до того оживлённое, стало серьёзным, почти настороженным.

— «Сердце Пламени»? - переспросила она, понизив голос. - Ты уверена?

— Так в документах написано. А что?

Хозяйка помолчала, покусывая губу.

— Да так. Слышала об этом месте. Давно, ещё от матери. Говорят, там что-то нечисто. Дом старый, ещё до драконьих войн стоял. И люди туда не ходят.

— Мне уже некуда отступать, - сказала Адалин. - Другого дома у меня нет.

Марта посмотрела на неё долгим, испытующим взглядом, потом вздохнула и встала.

— Ладно. Не будем о грустном на голодный желудок. Ты поела? Вот и славно. Сейчас я тебе ещё отварчика сделаю, успокаивающего. Тебе надо выспаться как следует, а то смотришь, как привидение.

Она ушла за стойку и стала возиться с горшочками и травами. Адалин смотрела, как она колдует: сыплет какие-то сушёные листья, добавляет мёд, мешает деревянной ложкой. В её движениях было что-то успокаивающее, почти материнское.

Через несколько минут Марта вернулась с дымящейся кружкой.

— Пей. Травы горные, сама собирала. Помогут с нервами, и спать будешь как младенец.

Адалин взяла кружку обеими руками. Отвар пах мятой, ромашкой и чем-то ещё - тонким, сладковатым, как луговые травы после дождя.

— Спасибо, Марта.

— Не благодари. Мне за тебя обидно. Крылатые мрази… - она снова фыркнула и махнула рукой. - Ладно, иди уже. Комната за тобой до завтра. И не вздумай рано уезжать - выспись, сил наберись. Дорога на север длинная.

Адалин поднялась, чувствуя, как тепло отвара разливается по телу. Она поднялась к себе, села на кровать и стала медленно пить. Отвар был мягким, чуть терпким, и с каждым глотком тревога отступала.

Она допила, поставила кружку на стол и легла, укрывшись одеялом. Впервые за много дней тело перестало дрожать от внутреннего напряжения. В ногах появилась приятная тяжесть, веки налились теплом.

Адалин закрыла глаза и уже сквозь сон услышала, как внизу Марта гремит посудой и что-то негромко напевает. Голос у неё был грубоватый, но мелодия - старинная, колыбельная, знакомая с детства, хотя слов Адалин разобрать не могла.