Книга Дениз: инструкция по выживанию для некромантки. Жена для Властелина Тьмы, страница 4 – Марьяша Ришелье

Мама покачнулась.

— Дениз, ты не можешь просто так взять и…

— Мама, — я подошла к ней и положила руки ей на плечи. Холодные руки. Мертвенно-холодные. — Я уже умерла один раз. Второй раз будет не больнее. А вот если я не поеду, умрут все. И я снова. И Эмилина. И ты. И папа. И эти орущие хорьки в расшитых камзолах. Все.

Я улыбнулась. Ярко-вишневые губы растянулись в улыбке, которая, как мне говорили, делала меня похожей на кота, дорвавшегося до сметаны. Или до канарейки. Или до советника, который слишком много орет.

— Так что давайте без истерик. Я все решила. И если вы сейчас не перестанете орать, я продемонстрирую вам, как именно я планирую развлекать своего будущего мужа. Спойлер: там будут кинжалы, некромантия и, возможно, пара призраков ваших предков, которые расскажут вам, что вы неправильно распоряжаетесь фамильными землями.

Совет заткнулся.

Эмилина смотрела на меня с ужасом и обожанием.

А я прикурила наконец самокрутку, затянулась и выпустила дым в потолок.

— Вот так-то лучше. А теперь идите все в баню. Мне нужно собираться. Замуж, знаете ли, выходить — не на кладбище ночевать. Хотя… одно другому не мешает.

И подумала: в Эрешере, говорят, очень приличные кладбища. Надо будет составить каталог. На досуге. После свадьбы. Или до. Как пойдет.

Белое платье смотрело на меня.

Белые розы смотрели на меня.

Белая карета за окном ждала своего часа — и тоже смотрела. Нагло так, с подозрением, будто прикидывала, влезу ли я в неё со своим похоронным настроением и сумкой, набитой кинжалами.

Мама смотрела. Служанки смотрели. Даже портьеры, кажется, подглядывали из-за карниза.

Я смотрела в ответ.

И меня тянуло проблеваться.

— Мам. — Я ткнула пальцем в сторону платья. — Меня на этом фоне не будет видно. Я сольюсь с каретой. С лошадьми сольюсь. Жених потеряет невесту где-то между конюшней и главными воротами, найдут через месяц, примерзшую к сугробу, и решат, что это местная достопримечательность.

— Традиции, дорогая, — мама поправила кружево на рукаве платья таким жестом, каким обычно поправляют приговор. — Невеста должна быть в белом. Это символ чистоты, невинности, света…

— Я некромант, — перебила я. — Мой символ — череп. Или скелет. Или ворона, которая клюет этого скелета. В крайнем случае — кладбищенская земля. В ней, кстати, тоже есть белые вкрапления. Кости. Очень символично.

Мама вздохнула так, будто я только что сообщила, что собираюсь въехать во вражеское королевство верхом на драконе, который заодно и подружкой невесты побудет.

— Дениз, это политический брак. Там будут послы, будут наблюдатели, будут…

— Будут некроманты, мама. Некроманты, которые, если увидят меня в этом… этом… — я запнулась, подбирая слово, — …этом свадебном кошмаре, решат, что я подослана к ним в качестве биологического оружия. Чтобы ослепить их своей белизной и довести до эпидемии насмешек.

Я подошла к платью ближе. Оно висело на манекене, пышное, кружевное, с рукавами-фонариками, которые делали бы меня похожей на пирожное с кремом. Белые розы в изголовье манекена дополняли картину всеобщего счастья и безвкусицы.

— Нет уж. — Я развернулась к маме, скрестив руки на груди. Кольца звякнули, серебро хищно блеснуло. — Раз я еду к некромантам, то традиции будут мои.