Книга Моя мерзкая фиалка, страница 27 – Марьяша Ришелье

Медведь-умертвие взревел, отшатнулся, закрывая морду лапами. Его мутный глаз закатился.

В тот же миг Вейард рванулся вперед не как маг, а как воин. В его руке не было видно оружия, но когда он нанес удар ребром ладони в почерневшее место на шее твари, раздался звук, похожий на ломающиеся сухие ветки и лопнувший мочевой пузырь. Что-то черное и липкое брызнуло во все стороны.

Медведь не просто упал. Он рассыпался. Кости потеряли связь, гниющее мясо отвалилось пластами, и через секунду на земле лежала лишь зловонная куча останков, над которой клубился едкий дымок.

Вейард отпрыгнул назад, отряхивая руку с выражением глубочайшего отвращения.

— Фу, черт. Придется отскребать. Ну что, фиалка? Урок усвоила? Запах запомнила?

Алисия стояла, тяжело дыша, глядя на то, что минуту назад было живой угрозой. Сердце колотилось как бешеное, но паника ушла. Осталась... пустота. И резкое, болезненное осознание.

— Он... он раньше был просто медведем, да? — тихо спросила она.

Вейард, вытирая руку о мох, кивнул.

— Да. Пока лесная скверна не добралась до него. Не дай ей добраться до тебя. Запомни запах. Это запах порчи. Запах ошибки. И наш с тобой объект исследования.

Он подошел к ней, внимательно посмотрел в лицо.

— Не блевани. Не здесь. Если уж блевать, то в безопасном месте. Вид у тебя... бледный, но стоишь. Неплохо для первого раза. Особенно та вспышка. Ослепила даже меня, старого циника.

Она кивнула, сглотнув ком в горле. Она не блеванила. И не упала в обморок. Она сделала то, что он сказал.

— Так и будем... учиться? — спросила она, глядя на дымящуюся кучу.

— Так и будем, — подтвердил он, и в его глазах промелькнуло что-то вроде одобрения. — Пока не научишься определять эту дрянь за версту. И уничтожать, не моргнув глазом. А теперь пошли отсюда. Пока не приползло что-нибудь на запах. И мне надо руку отмыть. Черт знает чем эта гадость заразна.

Он повернулся и зашагал прочь, не проверяя, идет ли она за ним. Но она шла. Ноги немного дрожали, но шла. И впервые с момента прибытия в эту «жопу мира» она чувствовала не беспомощность, а нечто иное. Острый, колючий интерес. И желание научиться. Научиться у этого рыжего, наглого, смертельно опасного и странным образом... надежного придурка.

Кошмар пришел не с воем, а со стоном. Сдавленным, хриплым, вырвавшимся сквозь стиснутые зубы.

Вейард спал чутко, как всегда. И этот звук — не храп, не вздох — впился в его сознание, как крюк. Он открыл глаза в темноте, еще не понимая, что его разбудило.

Потом стон повторился. И с ним — движение. С его стороны кровати. Она ворочалась, ее дыхание стало частым, прерывистым. А потом ее руки, обычно ищущие просто тепла, впились в него. Не обнимая, а хватаясь. Пальцы вцепились в ткань его рубашки, в мышцы плеча, с такой силой, будто она тонула, а он был единственной опорой.

— Нет... — прошептала она сквозь сон, голос полный ужаса. — Не надо... отстань...

И затем, яснее, отчаяннее:

— Маг... гадкий маг... помоги... Пожалуйста...

Это «пожалуйста» прозвучало как нож в тишине. Оно было вырвано из самой глубины кошмара, лишено всякой гордости, всякой защитной злобы. Это была мольба загнанного зверька, который помнит только одно убежище.

Вейард не думал. Он повернулся к ней, освобождая свою руку из ее мертвой хватки, чтобы обнять ее за плечи.