Книга Моя мерзкая фиалка, страница 23 – Марьяша Ришелье

— Я не хочу... чтобы из-за меня были проблемы, — тихо сказала она.

Он фыркнул.

— Поздно, фиалка. Ты с момента своего прибытия — одна сплошная проблема. Но, — он посмотрел на нее прямо, — ты моя проблема. И я разбираюсь со своими проблемами сам. Так что иди, ложись. Или делай что тебе сказано. Завтра начинаем реальную работу. Пора тебе учиться чему-то полезному, кроме как привлекать к себе женихов и домовых.

Он повернулся, чтобы уйти, но ее голос остановил его.

— Вейард.

Он обернулся.

— Спасибо, — сказала она. Просто. Без сарказма.

Он кивнул, коротко, и ушел в свою половину спальни, оставив дверь открытой. Теперь это было не просто жилое пространство. Это был периметр обороны. И он только что дал понять всем, включая ее, что этот периметр охраняется. Жестко.

Он уснул на спине — редкая для него поза, слишком уязвимая. Но усталость взяла своё. И, как будто подчиняясь какому-то негласному закону природы, к утру на нем снова оказалась она.

Не просто рядом, не просто прижавшись. Она заползла сверху, вжимаясь в него всем телом, как будто искала не просто тепла, а защиты, укрытия. Её голова лежала у него на груди, фиолетовые волосы щекотали подбородок, а нога была перекинута через его бедро в явно собственническом жесте. Он проснулся от этого — не от движения, а от ощущения: теплого, живого, совершенно недопустимого веса на себе.

Первой реакцией была привычная ярость. Вторая — усталое раздражение. Третья, прежде чем он успел ее подавить, — это осознание тех самых «где не надо». Мягкого давления ее груди, тепла ее бедра, слишком близкого к его собственному пробуждающемуся интересу.

Он не открыл глаз сразу, пытаясь взять себя в руки. Но тело уже отреагировало на близость, на доверчивую (хоть и неосознанную) интимность этой позы. И когда он наконец заговорил, голос вышел хриплым от сна и чего-то еще, более опасного.

— Фиалка, — проскрипел он, не двигаясь. — Скажи честно. Ты напрашиваешься специально?

Он почувствовал, как она замерла на нем. Ее дыхание, ровное и глубокое секунду назад, сперлось.

— Я же могу и воспользоваться тем, что ты так настойчиво предлагаешь, — продолжил он. Шутка. Это должна была быть шутка. Едкая, циничная, чтобы отгородиться, чтобы вернуть контроль над ситуацией и над своим телом. Но тон вышел не таким, как он хотел. Слишком низким. Слишком... серьезным. В нем прозвучала не просто угроза, а констатация возможности, которая висела в воздухе между ними с тех пор, как она впервые заползла к нему под одеяло.

Он пожалел о своих словах еще до того, как они окончательно отзвучали.

Она отреагировала мгновенно. Не гневом, не ответной колкостью. Она отскочила, как ошпаренная. Резко, с неожиданной силой, оттолкнувшись от его груди и срываясь с кровати. Он успел увидеть лишь мелькнувшие в полумраке бледные конечности и фиолетовую гриву.

Потом — глухой удар. Она не просто соскользнула, а свалилась на пол, не успев затормозить. Послышался тихий, сдавленный выдох — от боли или от шока.

Вейард резко сел, сердце застучало где-то в горле от внезапного прилива адреналина. Он наклонился над краем кровати.

Она сидела на полу, поджав под себя ноги, обхватив себя руками. Не плакала. Просто сидела, уставившись в пространство перед собой широко раскрытыми глазами. И в этих глазах был не гнев, не обида. Был чистый, животный испуг. Как у загнанного зверька, который только что понял, что его укрытие — на самом деле пасть хищника.