Книга Пиарщица Его Высочества, страница 14 – Эдгар Шторм

Порфирий Фомич подался вперед, положив локти на дубовый стол:

— Вы смелы, сударыня. - Ответил он на том же языке, прищурившись. - Слишком смелы для провинциалки, чье имение через два месяца пойдет с молотка за долги батюшки.

— Смелость это единственный капитал, который у меня остался, ваше превосходительство. - Парировала Диана, не меняя интонации. - И я намерена вложить его с максимальной выгодой для нашей фамилии. Вам не нужна обуза при дворе. Вам нужен свой человек в свите будущей цесаревны. Человек, который умеет видеть, слышать и молчать. Я умею делать и то, и другое, и третье.

Платон Фомич сидел ни жив ни мертв, переводя дикий взгляд с брата на дочь. Он не понимал ни единого слова из этого беглого шипящего диалога, но чуял своей помещичьей шкурой: здесь решается не просто судьба Аглаи а происходит нечто выходящее за рамки его убогого мира.

Статский советник долго, пристально вглядывался в лицо племянницы. Он словно заново сканировал ее: этот холодный лоб, эти темные, не по возрасту умные глаза и пугающую внутреннюю устойчивость. В ней не было провинциальной робости и легкомысленного кокетства, из-за которого юные дурочки вылетали из фрейлинского штата на второй месяц службы после скандалов с гвардейскими корнетами.

Медленно, очень медленно на тонких, бескровных губах Порфирия Фомича проступило подобие усмешки.

— Ну что ж, Платон. - Произнес он по-русски, обращаясь к онемевшему от ужаса брату. - Должен признать... ты удивил меня. Я ждал увидеть тамбовскую гусыню, а ты привез... впрочем, не будем забегать вперед. Гордыня тяжкий грех, племянница, особенно при Зимнем дворце. Там обламывали рога и не таким спесивым девицам.

Он открыл средний ящик стола, достал плотный конверт из тисненой бумаги с сургучной печатью Министерства двора и положил его на край бювара.

— Слушай меня внимательно, Аглая. Повторять не стану. Место младшей сверхштатной фрейлины к Ее Высочеству принцессе Датской тебе выхлопотано. Моих трудов это стоило немалых, графу Адлербергу пришлось кланяться в пояс, но приказ подписан.

Диана не шелохнулась, лишь чуть склонила голову, принимая информацию.

— Завтра утром. - Продолжал дядя, понизив голос. - Датская эскадра бросает якорь на Большом Кронштадтском рейде. На колесном пароходе "Александрия" государь император со всею августейшей фамилией отбывает навстречу невесте. Цесаревич Александр Александрович следует там же. Торжественный въезд Ее Высочества в столицу назначен через двое суток. Вся свита должна быть представлена принцессе в Аничковом дворце сразу по прибытии кортежа.

Он постучал сухим пальцем по конверту:

— Здесь твой открытый лист и предписание явиться завтра к двум часам пополудни в Зимний дворец к гофмейстерине светлейшей княгине Куракиной. Она осмотрит тебя, проверит знание придворного церемониала и распределит дежурства. Платье... - Порфирий Фомич поморщился, окинув взглядом ее темно-синий наряд. - Платье убогое. Для Тамбова сойдет, для Аничкова дворца это настоящий срам. Выдам тебе двести рублей серебром из своих сумм. Сегодня же отправитесь в Гостиный двор, найдете мадам Клеманс, скажете, что от меня. Она подберет два дневных платья из шелкового поплина и приличную шляпку. Без кричащей роскоши. Скромность, благонравие, безупречный тон.