Книга Сделка, страница 59 – Лейла Фэй

— В ее смерти нет ничего хорошего, – тихо шиплю я, понимая, насколько безумно звучат мои слова. Но мне нужно спорить с призрачным голосом. – Ничего искупающего. Даже думать об этом глупо.

— Как хочешь, – говорит Весна со своим обычным надменным нетерпением.

Я почти улыбаюсь, услышав это. Никогда не думала, что буду скучать по ее интонации, – при жизни она меня безмерно раздражала. И все же вот так. А может, слышать голоса – это естественно, когда ты совсем одна. Когда твоя единственная подруга погибла из-за тебя. И раз мне не с кем поговорить, мой разум сам создает людей, чтобы я не оставалась наедине с тем единственным человеком, которого ненавижу больше всех на свете.

С собой.

— Я схожу с ума, – бормочу я себе под нос.

— Ох, глупости, – говорит Весна, и я почти вижу, как она пренебрежительно машет рукой. – Молодежь. Вечно много шума из ничего.

— Да, – шепчу я, роняя последнюю горошину в горшок.

С этим покончено. Я откидываюсь назад, глядя на темную полосу леса вдалеке. Небо розовое и лиловое – красота невиданная. Но от великолепного заката лишь сильнее жжет в груди. Богна больше никогда не увидит такой красоты.

И да, может, она сейчас счастливее – легкая, беззаботная душа, порхает среди ветвей Великого Древа в Вырии. Хотя, скорее всего, застряла здесь. Ее душа навек привязана к земле из-за насильственной смерти. Тело сожгли, чтобы этого не случилось, – но кто знает, помогает ли сжигание на самом деле? Если боги реальны, то и всякая нечисть тоже может быть настоящей. И кто знает, откуда она берется. Богна может объявиться следующим летом – может, как полудница, отнимающая у людей рассудок в полях в полдень, или вила, которая заманивает молодых парней в лес и убивает.

Раньше я никогда не сомневалась в старых сказаниях. Принимала как должное: насильственная смерть – значит, насильственная загробная жизнь. Полная крови и убийств, проклятие для оставшихся живых. Души убитых насилием должны становиться разной кровожадной нечистью, запертые на земле, без входа в Вырий. В детстве это казалось правильным. Но теперь я чувствую гнев.

Почему Богна должна вечно страдать как нежить только потому, что ее муж оказался жестоким чудовищем? Разве ей нельзя наконец упокоиться? А Пшемыслава даже по-настоящему не наказали за убийство жены. Старейшины решили изгнать его, и он ушел в лес на рассвете после Купалы. Да, ему не позволили присутствовать на похоронах, но я не думаю, что он заслужил проститься с женой после того, что сделал. И я считаю, что его надо было бросить в погребальный костер. Пшемыслав должен был сгореть вместе с телом Богны! А вместо этого свободно ушел.

Надеюсь, кобольд или медведь найдет его в лесу и свершит правосудие, а то наши старейшины оказались слишком трусливы. Но скорее всего, он просто найдет другую деревню и построит себе новую жизнь. А прах Богны будет удобрять землю, пока ее дух навеки заперт в ловушке – из-за того, что сделал ее муж.

– Все еще киснешь, девочка в маках? Я думал, ты из более крутого теста.

Я вскакиваю на ноги и дико оглядываюсь, сжимая в руке маленький нож. Потому что его голос – настоящий. Словно он стоит прямо за мной, нашептывает непристойности на ухо, как той ночью. И все же в голосе есть странное эхо – какой-то мягкий оттенок, будто он проходит сквозь плотную завесу.