Книга Сделка, страница 243 – Лейла Фэй

Я инстинктивно сжимаюсь вокруг него, потому что дьявол, потерявший контроль и борющийся за него, – самая возбуждающая вещь, которую я когда-либо видела. Воланд шипит, пытаясь войти глубже.

— Если бы ты была настоящей ведьмой, я бы заподозрил, что ты наложила на меня заклятие, – говорит он, открывая сверкающие, словно звезды, глаза.

Я качаю головой:

— Какое заклятие?

— Такое, от которого мне хочется потеряться в тебе навечно.

Мой ответ застревает в горле – внезапно сжавшемся от чувств, – и Воланд вздыхает, зарываясь дрожащей рукой в мои волосы. Он двигается снова – медленно, благоговейно, – беззвучно шевеля губами. Я лишь догадываюсь, что он говорит, читая по губам.

«Красивая».

«Богиня».

«Моя ведьма».

Тени собираются между нами, интимно прижимаясь между моими ногами. В меня вливается магия, доставляя столько удовольствия, что у меня нет выбора, кроме как кончить. Я кричу, сжимая Воланда внутри, и он рычит – низко и яростно, – дрожа сильнее. И все же сохраняет ровный темп. Когда я расслабляюсь после неистового пика и открываю глаза, дьявол дарит мне безумную улыбку. Его тени атакуют меня снова.

Не так занимаются любовью смертные. Каким-то образом Воланд использует свою магию, чтобы преодолеть пределы моего тела, заставляя удовольствие вливаться в меня, когда обычно мне нужно время, чтобы снова взлететь. Он не позволяет мне остановиться. Он хочет моих оргазмов, и поэтому тени впиваются в мою плоть и питают меня своей черной магией. А я взлетаю снова и снова, пока не теряю голос от криков.

Я даже не считаю, со скольких пиков срываюсь. Они сливаются в один, перетекая друг в друга. Мое тело разрывается по швам от слишком большого блаженства.

Воланд не ускоряется, но дрожь сдерживания пробегает по его конечностям. Зубы оскалены в рыке, словно сдерживание стоит ему боли. И все же Воланд сохраняет медленный, чувственный темп, вливая в меня удовольствие, пока я не начинаю всхлипывать без слез.

— Пожалуйста, – умоляю я, обезумев от наслаждения. Еще один оргазм задерживается – напряжение внутри меня граничит с мукой, но это так хорошо. – Пожалуйста, я не могу.

Смех Воланда похож на рык – низкий и злобный.

— Если я могу, то и ты можешь. Еще немного. Я не хочу, чтобы это кончалось.

Я срываюсь вниз – мое тело притягивает его глубже резкими спазмами удовольствия. Воланд теряет дрожащий вдох, его ритм сбивается. Словно он не может удержаться, чтобы не вбиваться глубоко, не пойти быстрее и жестче. Тени обвивают мое горло, но не душат.

— Я могу оставаться внутри тебя часами? – спрашивает Воланд, его голос раскален от похоти.

— Да! – вскрикиваю я, впиваясь ногтями в его кожу, чтобы притянуть ближе.

Его глаза светятся, губы растянуты.

— Скажи, что ты моя, любовь моя. Последний шанс, – цедит Воланд сквозь зубы. Его шея напряжена.

Я качаю головой. Это не осознанное решение – потому что я на это не способна, – просто рефлекс, рожденный из нашего торга, повторявшегося так много раз.

Воланд требует, я отказываю. Узор, вплетенный в мое существо.

Но если бы дьявол не выдрессировал меня так хорошо, я, наверное, сказала бы все, что он хочет. Воланд так глубоко во мне, такой горячий, твердый и хороший, и я хочу удержать его навсегда. Любой ценой.

Воланд закрывает глаза, его лицо напрягается еще сильнее. Когда он открывает глаза, они темны от решимости.