Книга Сделка, страница 240 – Лейла Фэй

Я давлюсь криком, мое тело каменеет от боли.

И не только между ног. Она везде – разрывает грудь, царапает позвоночник, взрывается за глазами яркостью полуденного солнца. Мое тело выгибается в тугую дугу, каждое сухожилие и и каждая мышца напрягаются до предела, кости стонут от усилия удержать меня целой. Я дрожу и не могу кричать, потому что нет воздуха.

— Что случилось?

Голос Воланда доносится издалека, но я не могу говорить. Мои веки сжаты, но жгучий свет разливается внутри, пока я не начинаю бояться, что не смогу его сдержать.

Это место – чистое страдание и напряжение. Всё острые углы. Быть слишком полной. Быть разрываемой на части.

Что-то влажное касается моих губ – теплое и сладкое, – и я глотаю. Кровь. Мое дыхание врывается внутрь, боль выливается из меня, и я делаю дрожащие вдохи, один за другим, понимая, что я в порядке. Я буду жить. Вскоре от боли остается только огонь между ног. Это боль от того, что́ в меня затолкали слишком сильно и слишком быстро.

— Дорогая, что случилось? Яга, милая, скажи… Вот. Почему так больно?

Воланд выходит, нависая надо мной, и я задыхаюсь от трения, когда он покидает мое тело. Но печать сломана. Я бы сказала Воланду остаться, потому что наверняка привыкну к нему внутри, но пока слишком занята тем, что не могу надышаться.

Он нужен мне. Я чувствую дрожь, я неустойчива и поэтому вцепляюсь в его руки, упертые по обе стороны от меня. Медленно открываю глаза, чтобы посмотреть Воланду в лицо.

Оно напряжено от беспокойства и вины – его взгляд настороженный, лихорадочно ощупывает меня. Я дышу глубже, держась за него, как за спасательный круг.

Лоб Воланда медленно разглаживается, глаза сужаются. Он понял.

— Ты была девственницей, – говорит он глубоким голосом. – Я не знал.

Боги! Мне так легко, что хочется смеяться, но я сдерживаюсь, вместо этого даря ему дрожащую улыбку. Воланд склоняет голову набок, глядя на меня с любопытством.

— Я правда думала, это очевидно, – хрипло говорю я, когда он ничего не добавляет.

Не физически, конечно. Я достаточно трогала себя и проникала внутрь, чтобы моя девственность не была заметна. Но думала, что это ясно из моего иногда застенчивого поведения. Из моего румянца.

Воланд издает короткий смешок, хотя ему ничуть не весело. Я не знаю, что он чувствует. Дьявол кажется сконфуженным и немного злым, но не на меня.

— Очевидно? Я бы ни за что не догадался. Не думаю, что когда-то спал с девственницей раньше. И ты никогда не казалась мне девственной.

— Пожалуйста, не повторяй это слово, – выдавливаю я с пылающими от смущения щеками.

У меня все болит между ног, и теперь кажется, что Воланд отвергает меня, хотя, когда я смотрю между нами, все еще очень-очень тверд.

Воланд качает головой и затем наконец улыбается. Он целует меня в губы и двигается вниз по моему телу, пока его лицо не оказывается между моих ног – его рога очерчивают мои бедра.

Я всхлипываю, когда Воланд смотрит вверх и его золотые глаза затягивают меня. Это напоминает мне ночь нашей встречи. Очень надеюсь, что на этот раз он не лишит меня удовольствия.

— Что ты делаешь? – спрашиваю я, когда глаза Воланда мягко сверкают.

— Исправляю свою ошибку, – просто говорит он, прежде чем поцеловать меня.

Воланд такой нежный. Его губы мягкие, язык теплый и ласковый, и он пробует меня медленно, с бесконечным терпением. Я задыхаюсь и вцепляюсь в его рога – кость прохладная и твердая, прекрасная, чтобы удержать меня на месте. Он ободряюще мычит и раздвигает меня языком, оказывая нежное, успокаивающее давление там, где больно.