Книга Сделка, страница 105 – Лейла Фэй

Он падает на меня сверху – тяжелый и безжизненный.

Я только что убила Пшемыслава.

Я должна чувствовать облегчение, но это не так. Острая боль пульсирует в предплечье – я знаю, все серьезно. Теперь, когда челюсти оборотня больше не сжимают его, я могу взглянуть на рану, даже не пытаясь сбросить с себя Пшемыслава. Он тяжелый, но не такой, как оборотень. Я справлюсь.

Когда поднимаю руку, готовясь к худшему, боль становится острее. Я стискиваю зубы, но, увидев рану, несколько раз моргаю. Это не то, чего я ожидала. Во-первых, лишь несколько маленьких ранок, и… Я снова моргаю – убеждаюсь, что зрение меня не подводит.

Потому что то, что я вижу, не имеет смысла. Выглядит так, будто раны уменьшаются.

Я смотрю и смотрю, а боль медленно утихает. И в конце концов от раны ничего не остается – только зажившая, невредимая кожа, измазанная свежей кровью. Я не понимаю, что произошло. Это какая-то магия, которую я никогда раньше не видела.

— Наслаждайся, – говорит Воланд хриплым голосом.

Я поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как он тает и сливается с тенями. Мгновение спустя становится понятно почему. С тропинки снаружи доносятся голоса, кто-то бежит к калитке. Я слышу Даробора и, к своему удивлению, Чеславу.

Меня пронзает страх. Что они сделают, когда увидят мертвого Пшемыслава на мне? Поверят ли, что он был оборотнем? А что насчет моего ножа? Он все еще глубоко в его горле. Даже если спрячу его вовремя, они спросят, как я убила мужчину.

Все это вертится в душераздирающем нервном водовороте. Я вдыхаю и выдыхаю, пытаясь обрести спокойствие… И вот мысли успокаиваются. Я рассуждаю ясно. Разум избавился от усталости, мучившей меня два дня. Тело сильное и полное жизни. Оно с легкостью справляется с тревогой.

Что же за магия в крови Воланда и, что важнее, зачем он дал ее мне?

Но нет времени размышлять над этими вопросами. Люди подходят, ахают и ругаются, когда видят меня. Чеслава взвизгивает – слишком пронзительно и фальшиво. Я скрежещу зубами.

Когда никто не двигается и все смотрят на меня издалека, словно я дикий зверь, готовый напасть, я теряю терпение.

— Ну что, поможете мне снять его или нет? – спрашиваю я, довольная тем, как уверенно звучит мой голос.

Хорошо. Здесь не место сомнениям.

— Вместе, – говорит Даробор, кивая Толимиру.

Они подходят и медленно скатывают с меня Пшемыслава. Я сажусь, вовремя вспоминая прикрыться там, где порвалось платье. Мужчины ахают, Чеслава вскрикивает.

Я встаю на ноги, стараясь двигаться не слишком быстро. Сила гудит в венах – пьянящая и мощная. Я чувствую, что могла бы обежать деревню десять раз и даже не вспотеть, но не могу это показать. Люди должны видеть меня измученной после битвы не на жизнь, а на смерть.

Они должны видеть меня обычной смертной, хотя я чувствую себя кем угодно, только не ею.

— Как выяснилось, – говорю я в напряженной тишине, обводя взглядом толпу, – оборотни после смерти превращаются обратно в людей.

Здесь восемь мужчин и Чеслава, и я слышу еще голоса, приближающиеся со стороны тропинки. Скоро вся деревня попытается втиснуться в мой огород и взглянуть на голое тело, истекающее кровью на моих огурцах.

— Ты хочешь сказать, что Пшемыслав был зверем? – спрашивает Чеслава, и в ее голосе сквозит притворное неверие.