Книга Удар кошачьей лапой, страница 70 – Сьюзан Спэнн

Ёсико бросила на него взгляд, в котором смешались негодование и понимание. Синоби в ответ слегка приподнял брови. Дочь покойного уже собиралась заговорить, но Сато продолжила:

— Я пообещала вашему Иисусу то же, что и Каннон. И уже через месяц была беременна Таромару – то есть Нобухидэ. – Сато виновато улыбнулась. – В детстве мы звали мальчика Таромару.

Ёсико откинулась назад и нахмурилась, глядя на мать. Сато либо не заметила этого, либо не придала значения. Хиро подозревал последнее.

— Когда я забеременела, – продолжала вдова, – я хотела заказать статую иностранного бога, но потом узнала, что поклоняться следует кресту.

— Не совсем так, – поправил отец Матео. – Крест – это символ, напоминающий нам о жертве Иисуса. Мы не поклоняемся самому изображению Господа.

— Прямо как с ками, –снова согласилась Сато. – Божество находится в дереве, с той лишь разницей, что ками и есть само дерево, а Иисус – богочеловек, а не крест.

Хиро подавил улыбку. Он видел, как в мыслях отца Матео богословие борется с прагматизмом. Победил здравый смысл.

— Я рад, что вы знаете Иисуса, – отметил священник. – Надеюсь, вы продолжите молиться нашему Господу.

Сато даже обиделась:

— Я ведь обещала!

Ёсико поднялась и поклонилась.

— Благодарим вас за визит.

— Благодарим, что выслушали нас, – отозвался Хиро.

— Пожалуйста, передайте Акэти-сама: мы очень сожалеем, что не застали его, – добавил отец Матео.

Хиро как раз собирался воспользоваться шансом попросить дополнительное время на расследование, когда Ёсико предложила:

— Можете обращаться к моему брату «сан», а не «сама».

— Прошу прощения за мое несовершенное знание японского, – повинился отец Матео. – Я полагал, что к наследнику обращаются с высочайшим почтением.

— Ваш японский и понимание наших правил верны, – покачала головой Сато, – вот только Нобухидэ – не наследник моего мужа. Наследницей назначена Ёсико.

Хиро с трудом скрыл удивление.

— Ёсико?

— Да, – подтвердила та, – и решение приняли еще до рождения Нобухидэ.

— Разве закон признает женщину наследницей? – спросил отец Матео.

— Только если глава семьи оставит завещание, где прямо укажет ее имя, – пояснил телохранитель.

— Что мой муж и сделал, – сказала Сато. – Он записал свою последнюю волю много лет назад.

— До рождения сына? – уточнил Хиро.

— Нет, – ответила Сато. – К счастью, завещание составлено позже, так что никто не сможет утверждать, что произошло случайное упущение.

Хиро очень хотелось увидеть завещание, но тут требовался благовидный предлог, не внушающий подозрений. Синоби покосился на отца Матео и слегка наклонил голову, втайне надеясь, что иезуит поймет его и попросит показать документ.

— Как интересно! – воскликнул священник. – Ни разу не видел японского завещания. Интересно, сильно ли оно отличается от португальских.

Месяцы тренировок, призванных научить подопечного Хиро понимать тайные знаки и намеки, наконец начали приносить свои плоды.

— Хотите взглянуть? – предложила Ёсико.

— Буду очень признателен.

— Тогда подождите немного, я принесу.

Пока гости возвращались на свои места у очага, она вышла из комнаты. Сато с милой улыбкой составила компанию священнику и его телохранителю, хотя в глазах вдовы оставалась печаль.

Ёсико вернулась с потрепанным, но дорогим бамбуковым футляром. Она встала на колени у очага, открыла крышку на торце и вытряхнула из цилиндра пожелтевший свиток. Он сохранил прежнюю форму, почти не раскрутившись.