Книга AM01-2005-Дурная Кровь-Sangue Marcio, страница 7 – Антонио Манзини

Пыхтя, словно трубка, он идёт к перекрёстку с виа XX Сеттембре, куда легче подъехать на машине.

Пробитый, дымящий глушитель Clio грохочет по проспекту. Тормоза жалобно визжат. Мутти останавливается и открывает дверь.

— Ну что, Пьетро, как спалось?

— Пожалуйста… Полчаса со мной не разговаривай, — отвечает он.

Тот умолкает. Мутти почти всегда слушается. Уже тридцать лет он работает газетным фотографом и звёзд с неба не хватает. Снимает хорошо. Но большего от него не жди.

Машина пересекает исторический центр города, который всё ещё свернулся калачиком под одеялом, и выезжает на провинциальную дорогу к Фонтанефредде.

Дорога — сплошное зеркало луж. Машин мало. Вдали начинают синеть горы; чёрные леса лежат на склонах и хребтах, словно покрывало. До Фонтанефредде около десяти километров, не больше десяти минут езды.

— Кофе пил?

— Да где там, — отвечает Мутти.

— Может, остановимся на заправке? Время есть.

— Как скажешь… — отвечает фотограф и включает поворотник.

Они выходят из машины. Кольцо гор скрывает солнце, которое окрашивает охрой брюхо облаков. Воздух здесь разреженнее. Тишину нарушают лишь редкие грузовики, поднимающие веера воды.

В баре полно народу. Дальнобойщики, рабочие, дым и винный перегар. Пьетро никогда не любил запах алкоголя. Он всегда считал спиртное уделом слабых, уделом проигравших.

— Два кофе… Один с холодным молоком, — говорит он кассиру и расплачивается.

Кассир выкрикивает заказ бармену, и тот мечется перед кофемашиной Faema, как механик Ferrari на пит-стопе. Пьетро и Мутти протискиваются сквозь толпу у стойки. Поработав локтями, отвоёвывают себе сантиметров двадцать.

— Два кофе, один с холодным молоком… — говорит бармен и небрежно швыряет перед ними две чашки.

Пьетро смотрит на него тяжёлым взглядом. Словно готов наброситься. Потом угрожающий блеск в глазах гаснет.

Но фотограф, хоть умом и не блещет, этот блеск в глазах журналиста замечает.

— Что-то не так?

— Нет… Всё в порядке, Мутти. Всё в порядке, — отвечает Пьетро и отпивает кофе.

Он поднимает глаза к зеркалу за стойкой и видит в отражении женщину, которая там, среди полок, раскладывает сладости. Под униформой Agip угадывается отличная фигура. Все изгибы на месте, грудь соразмерна плечам.

— Ничего девчонка, а? — Мутти тоже её заметил.

Девушка поворачивается к залу. Нос с горбинкой, на правой щеке две огромные родинки. Она улыбается вошедшему посетителю. Ещё и одного зуба не хватает. Но она спокойна, отдохнувшая и, кажется, ни о чём не думает, кроме того, как расставить леденцы от кашля.

— Господи… — говорит фотограф, увидев её лицо. — Какая жалость… Такое славное тельце пропадает зря, я прав?

Но Пьетро не отвечает. Ставит чашку на стойку и направляется к выходу. Мутти бежит следом, как щенок, на ходу торопливо обматывая шею шарфом.

Вот же зануда, — думает он, — никогда не расслабляется…

* * *

— Это Пьетро Сини, с сегодняшнего дня он будет учиться в вашем классе. Поприветствуйте его, — сказал директор, глядя на ребят, которые сидели за партами, скрестив руки.

Все улыбались. Но улыбки были зловещими. Доверять им не стоило.

— Пойдём со мной, Пьетро… Сядешь здесь, рядом с Диего…

Она отвела меня за последнюю парту у дальней стены, вплотную к карте Европы. Диего не подвинул своё толстое, прыщавое тело ни на сантиметр. Я забился в угол.