Книга В порядке исключения, страница 82 – Юлия Устинова

Я купила ей в подарок новый электрический чайник. Вова как раз собирался заменить старый.

Встретились мы хорошо.

Ольга Васильевна обняла Вову, поцеловала, потом как-то естественно притянула и меня, и сразу стало ясно, что меня тут и правда ждали.

На столе всё было по-простому: тарелки с узорами, салфетки, пиала с уксусом — как Вова любит, — ароматная хреновина и зелень горкой.

В центре стола пельмени — домашние, сочные, от которых шёл такой густой, пряный пар, что у меня сразу слюнки потекли.

Мама у Вовы уже в возрасте. Старше моей на девятнадцать лет.

Панкратов поздний ребенок, единственный и очевидно, что долгожданный и очень любимый.

Мне было приятно наблюдать за общением Вовы и его матери. Дико, но приятно.

Как она радуется, словно не может наглядеться на него — такого огромного, взрослого, бородатого мужика — своего сына. Как он улыбается ей — не той широкой, самоуверенной улыбкой, которой когда-то козырял передо мной, а тихой, другой, только для неё, сыновней.

Приходит апрель — не весна, а какой-то прикол.

С ночи город засыпает снег с дождем, а утром гололедица.

Я звоню Вове через пятнадцать минут после того, как мы попрощались у моего подъезда.

Ну как — попрощались?

Панкратов бурчал на меня, чтобы дурью не маялась и ехала с ним. Но я же вся такая деловая…

— Вов, ты говорил, у тебя жестянщик есть, вроде, знакомый? — я начинаю издалека.

— Что случилось?

Накрыв ладонью лоб, разворачиваюсь в сторону “Рено”, которому я въехала в задницу.

Столько лет за рулем. И нате вам, пожалуйста.

— Я тут в мужика въехала.

— Сама нормально?

— Да. Но у меня страховка…

Я не успеваю сказать, что она закончилась еще в марте. О чем я благополучно забыла.

— Где ты? — обрывает меня Вова. — Сейчас приеду. Порешаем.

Два года спустя

Июль

— Хочешь? Поехали, — Вова пожимает плечами.

Нас с Панкратовым пригласили на свадьбу.

Вика выходит замуж. У Даши сыну уже два года.

Я снова общаюсь с тетками и сестрами, но уже не так близко, как прежде.

Как бы я не пыталась быть великодушной, внутри остался осадок. Да, наверное, и у них тоже.

Однажды, продемонстрировав свои не самые лучшие качества, каждый рискует прослыть человеком язвительным и резким.

С другой стороны, вся эта ситуация стала и для меня своего рода показателем того, что особой близости между нами никогда и не было. И я сама себе выдумала то, в чем когда-то так отчаянно нуждалась — в семье.

Теперь они все для меня просто одна большая компания.

Родня без обязательств.

Мы с Вовой в марте ездили к Любе на юбилей.

Сорок пять — баба ягодка опять.

И мне не нравится, как она смотрит на Вову, особенно когда поддаст.

Хоть Панкратов сам в глаза её не видит, очевидный интерес Любы к моему мужчине тоже является одной из причин, почему мы так редко к ним ездим.

И все же я не спешу обрубать все концы с родственниками, как это когда-то сделала мать.

Худой мир всегда лучше.

Я не хочу получать негатив и, в свою очередь, стараюсь не давать того же другим.

Сейчас, спустя два с половиной года после того, как моя квартира превратилась в филиал стационара, все планы порушились, у меня снова достаточно ресурса.

Я черпаю его из вещей, которые раньше меня не привлекали или не сильно интересовали.

Уже второе лето мы перевозим мою мать к Вове на дачу и живем там вчетвером, вместе с его мамой, до самого ноября.