Книга В порядке исключения, страница 85 – Юлия Устинова

Я смеюсь над этой картиной, ойкаю и хватаюсь за побаливающий низ живота.

Не иначе, как Вова собрался сделать из Кошака сторожевого кота для нашей дочери.

А что? С него станется.

У моего мужа и рыба запоёт.

Выдрессировать под себя кота Вове ничего не стоило. Тот сам сразу признал в нем хозяина. Я же для него просто обслуживающий персонал.

В тот год я несколько раз создавала посты в группах и просматривала публикации о поиске животных. Но Кошака, как будто, никто и не искал. Так он с нами и остался. Мотался из квартиры в квартиру, из квартиры — на дачу, пока мы наконец, четыре недели назад, в свой дом не переехали.

Вова зовет кота Иванычем, сокращенное от "Котофей Иваныч", говорит, что тот очень умный.

Я так и зову Кошака — Кошаком и по-прежнему считаю его хитрожопым.

— Щенка не выбрал еще? — спрашиваю мужа.

— Нет.

— Ты же смотрел, вроде.

— Да обождем. Маня побольше будет и возьмем, — кивает на дочку. — Чтоб вместе росли. И будут они самыми лучшими в мире друганами.

Вид у Вовки такой трогательный сейчас, что у меня щиплет в носу.

Как же он ждал нашу Машу.

Конечно я тоже её ждала — очень-очень-очень. И я словно не ребенка родила, а сама родилась заново. Всё, что раньше казалось главным, вдруг уступило место одному простому чувству — такому огромному, что у меня в груди не хватает места.

Однако видеть, как сильно тем же самым накрывает и Вову, когда он смотрит на дочь, бесценно.

Это больше, чем счастье. Глубже, чем радость. Сильнее, чем гордость.

Это любовь. И ее во мне столько, что я не сдерживаюсь.

Говорю, что пошла в душ, где тихонько плачу.

Еще с беременности реву по поводу и без, так что ничего удивительного, но Вову не хочу напрягать. Он никогда не принижает мои слезы.

Успеваю и помыться как следует, и высушить волосы. Пока носила дочку, я не стриглась, и те отросли до того самого дурацкого уровня, что распущенными — мешают, а в хвост их толком не собрать.

Вову обнаруживаю в прежнем положении. Он сидит слева от кокона, правая рука закинута на спинку дивана. Уже, наверное, шею свернул, любуясь дочкой.

— Вов, ты возле нее весь день сидеть собрался? — смеюсь. — Она еще часа два точно проспит. Пошли. Я голодная. И ты точно ничего не ел, — зову его в кухонную зону.

Свекровь у меня золотая. Дай ей Бог здоровья. Наготовила нам на несколько дней. Есть и суп, и второе. В заморозке котлеты и любимые “мамины” пельмени.

Я разогреваю для себя куриный суп, а Вове — ароматное азу.

— Наконец-то дома, — сцапав под грудью, Вова прижимается ко мне всем телом. — Какая ты у меня…

Ощупывает живот и бедра.

— Сильно поправилась, да?

— Да где ты поправилась? Задница в ладошку влазит, — что он и демонстрирует. — А тут хоть подержаться есть за что, — сдавливает левую грудь.

— Ай, тише! — шиплю на него. — Просто у некоторых слишком большие ладошки.

— Да я б тебя щас… — он толкается в меня бедрами и целует в шею.

Я прикрываю глаза.

— Можно что-то придумать...

— Да прям. Чё я тебе, варвар какой-то? Восстанавливайся. Наверстаем.

Оглянувшись на него через плечо, я хмыкаю.

— А, может, я сама хочу!

И надо видеть Вовино лицо.

— А… Не… Ну если так…

Думаю, он уже представляет меня с голыми сиськами и своим членом во рту.

Тогда я полностью к нему разворачиваюсь, обвиваю за шею и тянусь, чтобы поцеловать.