Книга В порядке исключения, страница 83 – Юлия Устинова

Каждый день я выкатываю мать на веранду, а сама — на огород.

Ольга Васильевна меня всему научила.

Мать так и не ходит толком — падает. Мы возим ее в инвалидном кресле, но здоровой рукой она более-менее и одеться может, и поесть.

Сейчас она сидит в тени под яблоней. Солнце уже повернуло за дом.

Вова заехал на обед. У меня отпуск.

— Я бы съездила, — я ставлю перед ним тарелку с окрошкой. — Ни разу не была на свадьбе. — Панкратов зачем-то перехватывает мою руку и тянет на себя. — Вов, ты чего? — я смеюсь, падая к нему на колени.

— Давай кольцо тебе купим.

Он расправляет пальцы моей правой руки, подставляя под нее свою большую ладонь.

— Зачем?

— Чтоб было.

У Вовы вороватый вид.

Взгляд хитрый, но настороженный.

До меня доходит, что он имеет в виду.

— Вов, ты мне, что ли, предложение делаешь?

— Ну а сколько мы так еще будем мотаться туда-сюда? Я уже не знаю, где у меня дом. Как бродяга живу. Самой-то не надоело?

Я обвиваю его рукой за шею.

— Не знаю. Не надоело. Привыкла уже, — ответив, вижу, как Вова хмурится. Это явно не то, что бы он хотел услышать. — Переезжай ко мне. Ну, насовсем.

Он качает головой.

— Не, надо что-то думать, Свет.

— А что тут думать? — ерзаю у него на коленях. — Объясни.

Не понимаю, что его так грузит.

Ведь мы давно живем то тут, то там, подстраиваемся. Лишь бы вместе.

И Вова с честью вывозил такое положение вещей. Или мне так только казалось?

— Хату с дачей замотаем. Дом возьмем. Свою будешь сдавать, пока не выплатим, — он сходу предлагает готовое решение.

— А как же мама твоя без грядок?

— У нас будет копаться. Да ты тут уже два лета сама все садишь, — справедливо замечает он.

Я обвожу взглядом фазенду, которую так полюбила.

Но я здесь хозяйничаю всего-ничего, а Ольга Васильевна — всю жизнь.

— Нет, Вов. Это не дело. А если она не захочет?

— Не дело… Она внуков хочет дождаться. Она сама и предложила.

Я подвисаю, удивленная такому повороту.

Панкратов с кондачка ничего не делает, а это значит, что он уже давно вынашивал свой план.

Я прищуриваюсь.

— И давно ты это все придумал?

— Давно — не давно, а кручу постоянно. Я так-то не молодею, Свет. Хочется, чтоб уже под жопой что-то капитальное было.

— Очаровательно.

Я фыркаю, вскинув взгляд к крыше террасы.

Вовин рационализм — это что-то с чем-то!

— Что не так сказал?

— Твое предложение.

— Которое? — хмурится.

— Руки и сердца, блин! Кто так вообще делает, Панкратов? — наезжаю на него, надув губы.

— В смысле?

— В смысле, — толкаю его плечом и строю глазки, — нормально меня замуж позови.

— Так это… Нормально же зову, — его губы растягиваются в плотоядной улыбке, а ладонь забирается под подол сарафана. — Давай оформимся. Хочешь, прямо сегодня заяву подадим. Завтра кольцо тебе купим.

— Мне только?

— Я не таскаю. Неудобно.

— Но у тебя же была обручалка.

— Была. Один день носил. На свадьбе, — сквозь зубы отвечает Вова.

Тот факт, что его бывшая — та еще сука, — обсуждению не поддается.

Но это он с ней “не таскал”.

— Тогда мне тоже не надо, — ворчу. — И зачем вообще жениться? Нам ведь и так хорошо.

— А ребенок появится, ты ему что скажешь? Что я тебе кто? Дядя Вова? — парирует он. — Просто я-то и в полтинник могу. А ты? А вырастить потом?

Я знаю, как Вова хочет детей. Видела, как он возился с Дашкиным сыном. Даже не сомневаюсь, что из него получится прекрасный отец.