Книга В порядке исключения, страница 67 – Юлия Устинова

Знаю. И уже понимаю, что такой вариант бы меня больше устроил. Но людей подводить — тоже не дело.

— Ну как я ей теперь откажу? Неудобно, — с сомнением вывожу.

— Вот ещё! Перед кем? — фыркает Иринка. — Тебе с ними детей крестить, что ли? Аккуратненько скажешь. Так, мол, и так.

Отказывать родне мне не хочется. Ведь кроме них у меня никого. И с меня точно не убудет, если я позвоню и скажу квартирантке, что обстоятельства изменились, и квартира моя больше не сдается.

Но меня обламывает делать это прямо сейчас, и я обещаю Иринке, что вопрос решу завтра.

На том мы и чокаемся — девчата коньяком, а я белым полусладким.

Уезжая, дед Лядова нанес мне визит и принес бутылку домашнего кубанского вина, которое ему внук присылал. Не везти же обратно.

— Ладно, сваха, — хохмит Люба, прежде чем опрокинуть в себя рюмку. — Раз заранее не поздравляют, тогда рассказывай.

— Что рассказывать? — ловлю на себе любопытные взгляды.

— Участковый твой как отреагировал, что уезжаешь? — объясняет Люба.

— Нормально, — я пожимаю плечами. — Он тоже уехал. Так что… — я делаю глоток, чтобы спрятаться от теток за большим бокалом. — Мы хорошо попрощались.

Не посвящать же их в подробности того, как именно мы прощались.

— Нет. Ну что ты с ней будешь делать? — возмущается Люба. — Опять попрощались!

— Ну а смысл продолжать, если мы будем в разных концах страны?

— Хотел бы, не отпустил, — вздыхает Иринка.

— Вот-вот, — поддакивает Люба.

— Хотела бы, я бы сама его никуда не пустила, — говорю я.

Иринка снова вздыхает.

— Жалко. Хороший парень, вроде.

— Видный, — добавляет Люба.

Я улыбаюсь и киваю.

— Хороший. Видный.

С Димкой они познакомились, когда мы, возвращаясь из Лебединого, Иринке в погреб картошку привезли.

— Вика моя сразу на него глаз положила, — с загадочным видом сообщает Люба.

— Правда? — я удивляюсь.

А сама думаю: “Чему я удивляюсь?”

Вике двадцать. Семёнову двадцать пять. Да между ними идеальная разница.

И все же восторга от того, что моя сестра втихаря положила глаз на моего, на тот момент, мужчину, не испытываю.

Вот ведь засранка, а!

— Да, да, — заметив мое смятение, усмехается Люба, подхватывая со стола свой поющий телефон. У нее Стас Михайлов на звонке стоит. — Так что не думай. Его там быстро к рукам приберут.

Я возвожу глаза к потолку.

Сама знаю.

Чувствую укол ревности. Совсем чуть-чуть. Я же не железная. Но ещё мне хочется счастья для Димы — полноценного, настоящего.

— Привет, Альбин… — Люба отвечает на телефонный звонок. — Да ты что… — и вся с лица сходит. — Когда?.. Твою мать…

У меня сразу появляется очень дурное предчувствие. И оно многократно усиливается, когда Любин опасливый взгляд, полный паники, досады и сожаления, обращается на меня.

— Свет… Это насчёт Людки, — она говорит о матери. И моё сердце не то чтобы уходит в пятки, но заметно сбивается с привычного ритма, а язык немного немеет. — В больнице она. В реанимации. Инсульт. Документы надо везти, ещё памперсы и пеленки.

Это не первая моя беседа с врачом, но именно сегодня я наконец осознаю, что меня ждет.

Нет, не так. Я и предыдущие четыре с половиной недели всё понимала. Инсульт. Лежачая. Не ходит. Не говорит. Себя не обслуживает.

Знала, понимала. Еженедельно ходила на встречу с врачом, кивала, записывала, задавала вопросы.