Книга Бывшие. Свидание вслепую, страница 19 – Анна Лав

По пути к стойке ловлю на себе его взгляд — изучающий, немного насмешливый, но беззлобный. Внутри что‑то ёкает, но я тут же отгоняю лишние мысли.

«Помнится, Соколов поострее любит? Ну, сам напросился!» — думаю я, доставая кружку и начиная готовить горячий шоколад.

Насыпаю какао, заливаю молоком, включаю паровик. Пока смесь греется, достаю маленькую баночку с острым чили. Щедро добавляю приличную порцию порошка, помешиваю. На всякий случай нюхаю — запах шоколада перебивает остроту, почти не пробивается.

Добавляю сверху пышной пенки, посыпаю шоколадной крошкой для маскировки, нарисовав смайлик. Теперь вообще ничего не заметно — выглядит идеально: густой, ароматный, с аппетитной шапкой пены.

Улыбаюсь про себя, ставлю чашку на поднос и направляюсь обратно к Соколову.

Приношу заказ — подхожу к столику с подносом, аккуратно ставлю перед Димой чашку ароматного шоколада. Пена идеально ровная, а сверху — маленький смайлик, нарисованный корицей: улыбающееся лицо, которое должно было хоть чуть‑чуть поднять настроение.

За столиком, помимо Димы, сидит какой‑то мальчишка лет десяти — не больше. Он смотрит на Соколова с открытым ртом, глаза горят восторгом, будто перед ним не просто футболист, а настоящее божество. В руках у пацана потрёпанный футбольный мяч — видно, что таскал его повсюду.

Дима, ничуть не удивляясь, берёт мяч, что‑то доброжелательно говорит мальчишке — тот кивает, краснеет от счастья — и выводит размашистую подпись. Наверное, для него, как для известного футболиста, это уже привычно: автографы, просьбы сфотографироваться, восторженные взгляды. Рутина звёздной жизни.

Мальчишка, получив заветную подпись, буквально подпрыгивает на месте, бормочет дрожащим голосом «спасибо, спасибо огромное!», они делают совместное селфи, и он убегает, прижимая мяч к груди так, будто это самое ценное, что у него есть.

Соколов переводит взгляд на меня. Его глаза, ещё секунду назад полные терпеливого дружелюбия, теперь загораются знакомым озорным огоньком.

— О, даже с пенкой? — он слегка наклоняется, разглядывая чашку. — Смотрю, ты очень старалась. Даже смайлик нарисовала. Очень мило.

— Да, я очень старалась, — отвечаю, едва сдерживая смех. — Весь креатив вложила, всю фантазию, на какую только способна! Если понадобится, могу ещё единорога изобразить или радугу с облаками — в зависимости от настроения клиента.

Дима тихо смеётся, качает головой.

— Единорог с радугой — это уже VIP‑обслуживание, — замечает он. — Боюсь, мой бюджет на кофе такого не потянет.

— Ничего, для особых гостей — скидка, — подмигиваю ему. — Тем более что вы, Дмитрий, явно входите в категорию «особых».

— Даже на «вы»? О, как… Забавно, спасибо! — Дима делает глоток горячего шоколада с приличной порцией чили.

Но через секунду выражение его лица резко меняется. Брови сходятся на переносице, улыбка гаснет, словно кто‑то щёлкнул выключателем. Он вскакивает со стула так резко, что тот с грохотом отлетает назад, впечатывается в стену, и все в кофейне невольно оборачиваются в нашу сторону.

Дима нависает надо мной так, что я чуть не падаю назад — инстинктивно отступаю на шаг, упираясь спиной в подоконник. Таким злым я его ещё не видела. В глазах — не просто раздражение, а бешенство.

— Какого хрена⁈ — рычит он, сверля меня взглядом. Голос низкий, хриплый, совсем не тот, каким он говорил минуту назад. — Острых ощущений захотелось? Так я тебе их устрою! Хотел же нормально, спокойно…А ты… Сама напросилась, Геля. Правил теперь нет. Никаких. Забудь.