Книга Бывшие. Свидание вслепую, страница 18 – Анна Лав

Но, к моему удивлению, он ничего не говорит по поводу опоздания. Ни едкого замечания, ни привычного «опять задерживаемся?», ни даже многозначительного взгляда. Вместо этого поднимает глаза, слегка хмурится, а потом мягко спрашивает:

— Ангельна, всё в порядке? Как ты себя чувствуешь?

Растерянно киваю, чувствуя, как внутри всё сжимается. Даже боюсь предположить, что ему там наплёл Соколов. Может, выставил меня истеричкой, которая сорвалась посреди разговора? Или сказал, что у меня «нервный срыв»? А может, и вовсе придумал какую‑то нелепую историю про внезапную болезнь?

Спросить так и не решаюсь — слова будто застревают в горле. Вместо этого выдавливаю из себя улыбку и бормочу:

— Да, всё хорошо, спасибо. Просто… пробки.

— Ну ладно, — кивает он и возвращается к работе, но перед этим бросает ещё один внимательный взгляд — будто пытается что‑то разглядеть в моём лице.

Иду к своему столу, чувствуя на себе чужие взгляды. Не один, не два — а сразу несколько. Коллеги будто специально поворачиваются в мою сторону: кто‑то переглядывается, кто‑то шепчется, прикрывая рот ладонью, а наша админитраторша так и вовсе уставилась на меня так, будто увидела привидение.

«Что происходит?» — думаю, пееродеваясь в форму.

Но не пойму, почему на меня все так смотрят? Будто у меня третий глаз открылся или на лбу вдруг появилась какая‑то надпись. Ощущение такое, будто я пропустила какой‑то важный момент, а теперь все вокруг знают что‑то, чего не знаю я.

Народу в кофейне полно — утро, час пик, все спешат, толкаются, выстраиваются в очередь у стойки. Воздух гудит от разговоров, звона чашек, шипения кофемашины, которая нагрелась до предела. Кто‑то перед работой забежал, кто‑то просто, чтобы взбодриться, кто‑то встречается с друзьями, обсуждает планы на день. Аромат свежесваренного кофе смешивается с запахом круассанов и корицы — обычно это меня успокаивает, но не сегодня.

И, конечно же, среди всей этой суеты и шума — Дима. Расселся на стуле у окна, закинул ногу на ногу, сияя своей белоснежной улыбкой, будто он тут единственный, кому некуда спешить. Солнце падает на его волосы, подчёркивает ровный загар — будто только что с курорта вернулся.

«Вот зачем он пришёл?» — проносится в голове. И сразу понимаю: не просто так. Не отстанет же, знаю я его. Вздыхаю, поправляю фартук и решительно направляюсь к его столику.

— И чего ты припёрся? — спрашиваю, подойдя вплотную и упираясь руками в бока.

Дима вскидывает брови, делает вид, что удивлён, но в глазах — искорки смеха, будто он всё это не специально подстроил.

— О, а я и забыл, что ты тут работаешь, — усмехается, сам понимает, что сморозил глупость. Он помнит, точно помнит. — Кофейку захотелось, вот и решил в кофейню заглянуть. Недалеко от дома, удобно.

Скрещиваю руки на груди и прищуриваюсь.

— Опять врёшь. До кофейни тебе больше часа езды. И кофе ты ненавидишь. Я же помню. Балабол ты, Дима.

— Вот видишь, помнишь. Ну, принеси мне тогда… Горячий шоколад. Есть же такой в меню?

— Я не официантка, — отрезаю, но потом соглашаюсь. — Но ладно, принесу. Что‑то ещё?

— Нет, это всё. Можешь принести себя, я не против, — он поигрывает бровями, подмигивает.

— Ага, конечно, разбежался! Сейчас, себя бантиком перевяжу, лягу на поднос, и меня принесут, на всё готовую, — усмехаюсь я и разворачиваюсь, чтобы уйти, уже не слушая, что он там говорит.