Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 5 – Екатерина Нагорная

* * *

Псарь, таки, был. Я, как обычно, сидела у клетки полуволка, подкидывала ему кусочки курицы — дружбу налаживала. И даже не заметила, как почти неуловимо изменилось настроение собак. Лёгкая настороженность сменилась радостным оживлением.

— Сидишь? — спросил меня кто-то из-за спины.

Полуволк глухо заворчал и отодвинулся вглубь клетки. Я обернулась: невысокий, но крепкий дядечка лет пятидесяти, или около того, смотрел на меня с хитрой усмешкой.

— Ну как, псинка-то приручается?

Я пожала плечами:

— Понемногу. А...

Дальше я ничего сказать не успела, потому что дядечка резко схватил меня за плечо и замахнулся. Полуволк взревел и кинулся на клетку — меня, что ли, защищать? Ух-ты... Дядечка рассмеялся, отпустил меня и погрозил полуволку:

— Но-но, ты мне ужо смотри... Бросается он, — потом повернулся ко мне. — Ты не серчай, девка, проверить хотел. Зверь-то к себе никого особо не пускает. Только вот боярича… да тебя.

Нового моего знакомого звали Никша, и был он боярским псарём. А что я его не заметила раньше, так я вообще очень внимательная. В кавычках. Никша меня ещё в первый раз заметил, просто лезть не стал — слухи о том, что я полуволка на ремне привела, разбежались быстро. Вот ему и интересно стало.

Хороший он оказался дядька, Никша этот, не злой. Коллега мой, в общем-то.

— Тебя-то как звать? Говорят ты не помнишь ничего.

— Имя помню, — вздохнула я. — Ярослава.

Хотя, стараниями Малуши, я начинала привыкать к прозванию «Эй, ты!».

— Ярка, значит...

— Слава, — ощетинилась я почти как полуволк.

Имя-то у меня красивое. Только дураков вокруг многовато было. Шуточка эта идиотская «Парочка — баран да ярочка» преследовала меня долго и бесила страшно. Потому что, вдобавок ко всему, был у меня одноклассник, он же друг, он же любовь моя первая — Серёжка Баранов. Ну понятно, да? Оба мы эту шуточку не любили.

— Слава так Слава. Ишь, гордая какая, — довольно усмехнулся в усы Никша. — Ты к зверюшке-то приходи. И ему хорошо, и тебе, я смотрю, радость.

Так при негласной поддержке боярского псаря и молчаливой благодарности его помощников Хныша и Зайца — до моего появления с полуволком приходилось возиться им — у меня появился вполне себе легальный доступ на псарню. Жизнь, кажется, начинала налаживаться.

А потом произошли события, которые окончательно укрепили меня в мысли, что из терема мне надо валить. И как можно скорее.

Заметив, что я приободрилась и повеселела, стерва-ключница совсем озверела. Может, она видела, как я ходила на псарню? Не знаю. Во всяком случае, Малуша сделала так, что никакого продыха у меня почти не было. Я не то, что до красавца-боярина, я до Колояра добраться не могла - издали только видела, а подойти... Только шаг в сторону, как летит цепная тётка с воплями про ленивую дуру. В иной день я буквально не видела дневного света — в тереме всё шуршала.

Однажды я встретила на подходах к горнице боярина незнакомую девицу. Нет, сначала я встретила самодвижущуюся перину с подушками наверху, а уже потом разглядела за ней невысокую такую девушку, тоненькую, как былиночка, остроглазую, на полевую мышку похожую. Как она это всё тащила? Я дева крепкая — и то усилия прилагала, когда перины взбивала, а тут — вот.

— Давай помогу, — сказала я и подхватила перину снизу. Девица испуганно пискнула, уронила всю свою ношу целиком мне на руки и шасть — убежала.