Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 8 – Екатерина Нагорная

Пока я радовалась успеху своих воспитанников, Колояр хмурился. А уж когда пленник впал в какой-то странный сон, то ещё и встревожился.

— Сорники это, — бросил он, и недобрый шёпот побежал по двору.

Воришку в подвал заперли и присыпали сеном. Что это у них тут творится, странное такое?

Вообще-то размышлять о местных странностях времени у меня особо не было. Если я не гоняла по двору караульных с псами, если не спорила с Хнышем о собачьем рационе — он всё по-старинке норовил кормить, то есть почти не кормить вовсе или всякими помоями - то занималась с полуволком. И что-то мне подсказывало, что это было моим самым важным делом здесь. Ну, так я это чувствовала.

Полуволк был трусоват, упрям и плохо управляем. Хотя, чего я ожидала от случайного волчьего метиса? Но я же профессионал? Да, я профессионал. Поэтому вскоре общий язык мы с Серым нашли. Я даже хотела назвать его Серёгой — в честь бывшего. Это так приятно — командовать «Серёга, ко мне!», «Серёга, лежать!», «Фу, Серёга, фу!». Красота же! Но полуволк, при всех его сложностях и недостатках, был вполне себе обучаемый и смышлёный, а Серёга Баранов... Ну такой... Баранов. Поэтому полуволк остался Серым. А Серёгой был только когда сильно тупил. Это звучало: «Та-а-а-ак, Серёга!» или «Серёга, ну твою ж то...» Как-то так.

А ещё у Серого была какая-то странная, но очень крепкая связь с бояричем. С мальчиком Данечкой.

Дан — это такое короткое у него имя, а вовсе не Даниил, как я думала — то и дело куда-нибудь сбегал. Стоило его бесчисленным нянькам моргнуть, как мальчишка словно растворялся в воздухе и обнаруживался уже где-нибудь в посаде, а то и вовсе далеко за городом. Мы с Серым лично отлавливали его у городских ворот, вытаскивали из-под телеги заезжего купца и пару раз догоняли на том самом поле, куда я попала из-под колёс дурацкого грузовика. Дан каждый раз смущённо улыбался, молчал и прятал свои тёмно-синие глаза под пушистыми ресницами.

А ещё один раз, было это примерно в середине осени, ещё до событий с пойманным воришкой, Серый сорвался с команды, рванул через весь двор, на улицу и яростным рыком замер между мальчишкой и каким-то неприметным мужичком, протягивающим Дану ярко-красного леденцового петушка на палочке. Неприметный тип успел слинять, пока я бежала к ним с воплем: «Стоять!» Но его видела не только я — здоровенный караульный, парень с бычьей шеей, тоже мужичка этого приметил. Только бегал он не так быстро, как я. Зато кричал громче. Хотя и напрасно — мужичок как в воду канул.

Ох, какими словами ругался Колояр! Я таких вообще никогда не слышала. Какой разнос был устроен всем мамкам-нянькам, всем, кто в тот момент во дворе был, всем... Всем, кто попался под руку, в общем. Даже мне прилетело. Обидно, но, с другой стороны, понять дядьку можно — боярин бы с него десять шкур спустил бы и голову оторвал.

В общем, они там все шумели, ругались, охали да причитали, а я думала. И надумала вот что.

* * *

Это, конечно, была огромная наглость с моей стороны. Но как хороша идея! А главное, по моему профилю.

Колояр куда-то запропастился. Я на дворе поспрашивала — никто не знал. Пришлось в терем идти, хоть и страшно не хотелось.

С того дня, как Малуша отходила меня хлыстом, я там ни разу не появилась. Не хотелось как-то. Но куда было деваться? Не то, чтоб у меня там какие-то инстинкты материнские и иже с ними проснулись, но смутное беспокойство, когда я думала о Дане, меня не отпускало.