Книга Призраки, любовь и прочие безумства, страница 78 – Джози Силвер

— Собака – это на всю жизнь, Мелоди, – смеется Марина, – а не только ради того, чтобы затащить в постель местного репортера.

У Арти отвисает челюсть, а я вскакиваю с дивана с горящими щеками:

— Вовсе не в этом дело!

Она не удостаивает меня ответом. Через секунду я падаю над диван и закрываю глаза рукой, как слишком эмоциональный подросток.

— О боже, Марина, почему он? Я видеть его не могу, но все время представляю, как он срывает с меня одежду.

Брови Марины взлетают к челке.

— Арти, заткни уши и свари кофе.

Она садится рядом со мной на диван и сочувственно хлопает по колену:

— Ну-ну, Биттерсвит, не печалься. Помнишь мое недолгое и совершенно абсурдное увлечение Баззом Боуменом? Отсюда и выше, – она проводит ладонью по изящной шее, – я его ненавидела, но ниже все пылало, едва он оказывался рядом, и я хотела только поиграть с его сосисочкой. Чистая химия. – Она кривит губы. – К сожалению для Базза и для меня, сосисочка оказалась коктейльной палочкой, что только подтверждает мои слова. Некоторые фантазии лучше не воплощать в жизнь.

— Ты переспала с Баззом Боуменом? – спрашиваю я, отвлекшись на ее признание. – Ты никогда не рассказывала.

— Я стараюсь об этом не вспоминать, – быстро бормочет она, распрямляя плечи и содрогаясь так, что подпрыгивает темный хвост на макушке. – Один раз, в кладовой мясной лавки его отца.

Марина не долго подрабатывала у отца Базза по выходным, и теперь я понимаю почему.

— Не хочу сказать плохого про Флетча. – Она поднимает согнутый мизинец, как тактичный секс-гуру. – Просто напоминаю, что не стоит встречаться со своими героями. Ну, что-то этом духе.

— Кажется, это про людей вроде далай-ламы или Мишель Обамы. – Я накрываю ее руку ладонью и смеюсь.

Тут подходит Арти с подносом, уставленным дымящимися кружками, и опускает его на кофейный столик.

— Насчет собаки…

* * *

Кто бы мог подумать, что завести собаку так легко? Можно даже решить, что приют просто мечтал кому-нибудь сбагрить комок светлой шерсти, который я только что притащила на мамину кухню и выпустила на пол.

Мама смотрит на нового члена семьи Биттерсвит с явным отвращением.

— Только ты могла зайти в собачий приют и выйти оттуда с одноухим мопсом.

Сидящий у меня на ступне пес глядит на нее злобно.

— У меня не было выбора, он ходил за мной по пятам и почти цеплялся за ногу. Даже магический шар сказал, что он – тот самый. Вы привыкнете к псу. И да, у него нет одного уха: откусили в драке или вроде того. Но говорят, он прекрасно слышит.

— Как ты его назвала? – Бабушка перегибается через стол.

— Мне не пришлось выбирать имя. Ему три года, так что у него уже есть кличка. Мне посоветовали ее не менять, чтобы не сбивать животное с толку.

Думаете, мопсу повезло, что ему не придется отзываться на Пастернака? Не спешите с выводами. Я открываю папку с его документами и оглашаю данные:

— Предыдущий владелец – американский студент факультета кино и литературы – купил собаку во время обучения. По окончании учебы родители не позволили ему забрать пса домой, и тот оказался в приюте для животных.

Даже мне трудно произносить имя, не чувствуя себя глупо. Кто в здравом уме называет мопса Лестатом?

— Тут даже есть письмо от предыдущего владельца.

Я вытаскиваю листок и зачитываю:

— «Дорогой новоиспеченный любитель мопсов, пожалуйста, позаботься о моем темном лорде и добром приятеле Лестате. Прости за имя, я фанат Энн Райс^[16], что еще тут скажешь? И вампиры перевернули мой мир. Уверяю, пес не выходит по ночам попить чьей-нибудь крови. Надеюсь, тебя это утешит. Хотелось бы мне забрать его с собой в Штаты, но ему бы не понравилось сидеть на карантине, а родители, пожалуй, меня прибили бы. Он классный парень, но нужно за ним следить: он может зажевать все, что угодно, недолюбливает холодную погоду, или дождь, или ветер. Честно говоря, он немножко ленивый кабачок, но с зачетным чувством юмора и храпит, как паровоз. Я предупредил. Тебе не помешают затычки для ушей. Понимаешь, да? Чувак, ты его полюбишь, а я буду по нему скучать. Искренне твой, Том Джонс».