Книга Призраки, любовь и прочие безумства, страница 75 – Джози Силвер

— Ладно. Ну что, заглянем в дневники Ллойда?

Я умираю от желания узнать, что скрыто на этих страницах.

Марина кивает и спрашивает:

— Думаешь, стоит надеть белые хлопковые перчатки, как в телешоу?

— Потому что дневники старые и ценные или потому что это улика в деле об убийстве? – задумываюсь я.

— И то и то? – пожимает плечами Марина.

Мы ничего не знаем о полицейских регламентах, кроме того, что видели в сериале «CSI».

— У мамы под раковиной коробка с хирургическими резиновыми перчатками, – говорю я. – Пойду принесу на всякий случай.

* * *

На кухне я натыкаюсь на бабушку: она занимается йогой и одновременно смотрит мексиканскую мыльную оперу, на которую недавно подсела.

— Мне казалось, ты ее забросила, когда твой любимый персонаж сбрендил и ограбил банк, одетый в нижнее белье жены, – замечаю я, направляясь к раковине.

Она выпрямляется и берет со стола чашку, в которую подливает шампанское в течение дня.

— Ох, милая, оказалось, это просто недоразумение.

Я хмурюсь: как можно неправильно понять ограбление банка в красном кружевном корсете жены? Начинается реклама, бабушка отводит взгляд от экрана и пожимает плечами:

— Это Мексика. У них там свои порядки.

Меня подмывает вступиться за Мексику, ведь она подарила нам Фриду Кало, Сальму Хайек и энчиладу, но приходится отступить ради латексных перчаток, необходимых мне для чтения дневников покойника. Господи, нарочно не придумаешь!

— Ба, ты случайно не знаешь, куда подевались тонкие резиновые перчатки?

— В бюро, – отвечает она, или, по крайней мере, мне так слышится.

Вытащив голову из-за сифона под раковиной, я выпрямляюсь на коленях:

— Ты сказала, они в бюро?

Бабушка кивает, не отрывая взгляда от экрана.

— Сильвана забрала несколько дней назад.

По пути к двери я прохожу мимо холодильника, и тут бабуля протягивает свою кружку, не глядя на меня.

— Этому чаю не хватает молока. Не подольешь, милая?

Я открываю дверцу холодильника и достаю бутылку шампанского. Интересно, нонна Малоне тоже попивает граппу, пока печет свое печенье, или так делает только моя чокнутая бабуля, кровь которой уже процентов на двенадцать состоит из алкоголя?

* * *

Обойдя здание, я толкаю старинную дверь нашего бюро и наслаждаюсь знакомым мелодичным перезвоном старомодного колокольчика. В мамином духе как можно дольше сохранять традиционный стиль «Неугомонных духов», и сейчас интерьер не многим отличается от того, как он мог выглядеть сто лет назад. Деревянные панели в хорошем состоянии, те же стекла в эркерных окнах, что вставили изначально. На широких подоконниках кувшины со свежими цветами, а стойка вдоль стены едва уловимо поблескивает, натертая пчелиным воском, как во все предыдущие десятилетия. Возле впечатляющей библиотеки оккультных книг мама поставила пару удобных стеганых бархатных кресел темно-зеленого цвета. Сейчас она устроилась в одном из них с газетой в руке, на кончике тонкого носа сидят очки. Все в ней длинное, гибкое и бледное: должно быть, она смотрит на меня и диву дается, как у нее получилась такая крошечная брюнетка. Не то чтобы она когда-нибудь говорила мне нечто подобное: нет, напротив, всегда только восхищалась моей внешностью, потому что у меня круглые карие отцовские глаза, его широкая улыбка и ямочки на щеках. Так и не скажешь, что мы родня, но все знакомые говорят, что по характеру мы с мамой похожи больше, чем с виду.