Книга Дом на перекрёстке Времён. Мастер, страница 91 – Ирина Ульяненко

— Я там был? — спросил он.

Она кивнула.

— Был. Встречал её. Даже ступеньку починил до её возвращения.

Он долго молчал.

Мне казалось, я вижу, как он пытается представить тот дом. Ту лестницу. Себя, занятого обычной починкой, пока жена ещё жива.

— Значит, у неё всё хорошо? — спросил он наконец.

— В последний раз, когда мы получали известия, — да.

— А здесь она…

Он не повернулся к портрету, но мы обе поняли.

— Здесь всё осталось, — тихо сказала Адель.

Анри встал.

Подошёл к окну.

Я слышала, как внизу кто-то дёрнул дверную ручку, потом отошёл.

— Мне нужно подумать, — сказал он.

— Конечно.

Адель не стала за ним идти.

Мы убрали со стола, вымыли чашки.

Анри стоял у окна.

Потом вернулся и сел возле дочери.

— Она знала, что вы пришли?

— Да. Я сразу сказала, кто я.

— Поверила?

Адель улыбнулась.

— Не сразу. Потом спросила про шрам на пальце.

Он взял её руку.

Большим пальцем провёл по маленькому светлому следу.

— Ножницы.

— Да.

Он кивнул.

— Она тогда перепугалась сильнее тебя.

Адель достала телефон.

— Папа, у меня есть её голос.

Он посмотрел на маленький чёрный предмет.

Ничего не спросил.

Адель открыла запись, но сначала повернулась к нему:

— Хочешь послушать?

Он кивнул.

Из телефона донёсся шорох. Потом голос Жанны, спокойный, немного низкий, с той знакомой Адели интонацией, которую она когда-то боялась забыть.

Мать рассказывала про подушку, которую собиралась перешить, и про счета, которые Анри положил сверху, а потом искал всё утро.

Отец закрыл лицо ладонью.

Мы не двигались.

Адель остановила запись.

За окном проехала телега.

Анри опустил руку.

— Ещё раз можно?

Адель нажала на экран.

Когда Сергей впервые позвал меня, отец и дочь сидели рядом, склонившись над альбомом.

Телефон лежал между ними.

Я поднялась.

Адель сразу посмотрела на меня.

— Тебе пора?

— Да. Я скажу Сергею, что вы ещё побудете.

Анри поднял голову.

— Екатерина, а можно мне посмотреть, где она живёт?

Адель замерла.

Он осторожно прикрыл альбом.

— Я понимаю, что может не получиться. Но хотел бы попробовать.

— Можно, — сказала я.

Он повернулся к дочери.

— Если ты не против.

Она обняла его за плечи.

Я вернулась первой и предупредила Сергея.

— Тот Анри, которого мы встречали в больнице, остался в другом времени, — сказала я. — Этот к нам ещё не приходил.

Сергей кивнул.

— Понял.

Он убрал со стула инструменты, которыми чинил настольную лампу, и пошёл ставить чайник.

Адель проснулась примерно через час.

Отец появился позже.

Мы услышали, как в коридоре что-то негромко стукнуло. Он задел плечом стену, когда пытался одновременно оглядеться и снять шляпу.

Я вышла навстречу.

Анри посмотрел на светильник, на окно, на выключатель возле двери.

Потом увидел Адель.

— Добрался?

— Добрался, папа.

Сергей подошёл и протянул руку.

— Здравствуйте. Я Сергей.

Анри пожал её.

— Спасибо, что приняли.

Он произнёс это просто, без торжественности.

Потом ещё раз огляделся.

— На фотографиях коридор казался шире.

Адель засмеялась.

В свою комнату она повела его почти сразу.

Показала стол, лампу, полки. Открыла зелёную тетрадь, где записывала заказы и расходы.

Анри сел возле окна.

Я принесла им воду и уже собиралась уйти, когда он заметил швейную коробку.

Ту самую, которую сам сохранил после смерти Жанны и передал дочери через Николя.