Книга Дом на перекрёстке Времён. Мастер, страница 88 – Ирина Ульяненко

Они тогда даже не повернули ко мне головы.

— Эти? — тихо спросила я, сама не понимая, чего хочу от Адели.

Она обняла серого за шею.

— Барон был совсем молодым, когда я жила у неё. А Гектор уже тогда таскал всё со стола.

Тёмный пёс посмотрел на Сергея.

Тот прикрыл корзинку полотенцем.

— С возрастом убеждения только укрепились.

Адель провела пальцами по серой морде.

— Ты поседел.

Пёс положил ей голову на плечо.

Она перестала смеяться.

Я увидела, как изменилось её лицо, и отошла к окну.

Мы не стали никуда выпускать собак.

Они обошли почти весь нижний этаж, изучили новые двери и вернулись к Адели.

Она сидела на ковре возле кресла и чесала Барона за ушами.

Гектор устроился рядом, прижавшись к её бедру.

— Они помнят тебя, — сказала я.

— Похоже.

Она улыбнулась, но глаза были мокрыми.

— Я думала, они забудут. Столько лет прошло.

Для неё — несколько месяцев.

Для них, если они пришли из того времени, в котором мы встречались с Николя, — около пяти лет.

Адель перебирала шерсть на шее Барона.

— Когда я не могла уснуть у Элеоноры, он приходил к моей двери. Скребся, пока я не открывала. Потом ложился поперёк порога.

— Охранял?

— Не знаю. Возможно, ему просто не нравилось спать одному.

Барон тяжело вздохнул, словно счёл разговор излишним.

Гектор снова посмотрел в сторону кухни.

Николя появился ближе к вечеру.

Я услышала его голос раньше, чем увидела.

— Екатерина, простите за совершенно нелепый вопрос…

Из гостиной донёсся лай.

Николя остановился в коридоре.

— Впрочем, уже не нужно.

Оба пса понеслись к нему. Серый поскользнулся на повороте, тёмный обогнал его и едва не опрокинул Николя.

— Тише! Господа, я тоже рад!

Он опёрся о стену.

Адель помогла ему пройти в гостиную.

Николя оглядел нас, собак, миску у кухни.

— Надеюсь, они ничего не испортили?

— Пока только наше представление о том, кто может пользоваться диваном, — ответил Сергей.

Николя сел.

Собак от него пришлось отодвинуть: обе пытались положить головы ему на колени одновременно.

— Какой у вас сейчас год? — спросила я.

— Тысяча девятьсот седьмой. Адель, ваш отец просил передать, что готовится к ярмарке. И что письмо получил.

Она кивнула.

Теперь я поняла, что это Николя, привозивший письмо овдовевшего Анри. Тот, кто оставил у нас перчатки.

Я сходила в комнату с диваном и принесла их.

Он посмотрел на свёрток.

— Вот где они.

— Ждали вас.

— Элеонора уверена, что я теряю перчатки намеренно, чтобы она покупала новые.

— А собаки? — спросил Сергей.

Николя вздохнул.

— Обе уснули на диване после прогулки. Обычно стоит шелестнуть бумагой на кухне — уже бегут. А тут ничего.

Он посмотрел на Гектора.

Тот немедленно поднял голову при слове «кухня».

— Мы позвали их. Не просыпаются. Тогда Элеонора сказала, что нужно попробовать найти вас.

— Вы легли рядом?

— Скорее втиснулся. Барон не считает необходимым уступать место.

Серый пёс, услышав своё имя, завилял хвостом.

Николя погладил его по голове.

— Оказывается, мало оставить возле дивана человека. Иногда ещё приходится считать собак.

Пока Сергей готовил чай, Адель расспрашивала Николя об отце.

Что продаёт на ярмарке. Сам ли поедет. Всё ли так же спорит с покупателями о том, какая ткань лучше держит складку.

Николя отвечал подробно.

Я заметила, что Адель слушает с удовольствием. Не выискивает в каждой фразе тревожного признака, не спешит спросить о прошлом.