Книга Дом на перекрёстке Времён. Мастер, страница 1 – Ирина Ульяненко

Часть вторая. Мастер

Через три недели после того майского обеда Леон приехал один.

Я увидела его из окна библиотеки. Обычно он ещё от калитки поднимал руку, здоровался с Сергеем, если тот работал в саду, задерживался возле сирени. Сегодня быстро прошёл по дорожке и сразу позвонил.

В руках у него была плоская папка.

— Катя, Сергей дома?

— В мастерской. Что случилось?

— Позови его, пожалуйста.

Я не стала расспрашивать.

Пока Сергей шёл из сада, Леон стоял в прихожей возле отметок своего роста. Провёл пальцем по самой верхней черте, потом посмотрел на маленькую, оставленную недавно для дочери.

— Она с мамой? — спросила я.

— Да. Всё хорошо.

Но на меня он не посмотрел.

Мы сели в библиотеке.

Леон положил папку на стол и достал два больших снимка.

— Мне прислали это из музея. Они готовят выставку о старых городских мастерских. Попросили осмотреть сохранившийся верстак, а вместе с фотографиями повреждений отправили архивные материалы.

Когда Леон выбрал реставрацию мебели, никто из нас особенно не удивился. Он с детства любил разбираться, как устроены вещи. В нашей библиотеке для этого находилось достаточно примеров, а у Сергея — терпения отвечать на вопросы.

Теперь у Леона была собственная мастерская. Иногда он привозил фотографии законченных работ. Я привыкла разглядывать стулья, шкафы, потемневшие столешницы, которым он возвращал прежний вид.

Но сегодня на снимке была не отреставрированная вещь.

На снимке был Леон.

Фотография потемнела по краям. В центре изображение сохранилось довольно хорошо.

Во дворе стоял деревянный каркас дивана.

Я узнала широкие подлокотники, изгиб ножек, тяжёлую спинку. Кожи ещё не было. Возле одной из ножек лежали стружки, чуть дальше — длинный обрезок бруса.

Рядом сидел незнакомый мужчина в застёгнутом сюртуке.

За диваном стоял молодой мастер. Рукава рубашки закатаны. Правая ладонь лежала на спинке, в левой был зажат какой-то инструмент. Он смотрел прямо в камеру, чуть сощурившись от света.

То же лицо, которое я видела перед собой.

Я медленно подняла глаза.

Леон молчал.

Сергей придвинул фотографию ближе.

— Когда это снято?

Вместо ответа Леон положил рядом вторую копию — оборотную сторону снимка.

Три строчки выцветшими чернилами:

«Господин Валье с мастером.

Новый диван.

Июнь 1864 года».

Я прочитала надпись дважды.

— Валье, — произнесла наконец.

— Тот самый? — спросил Леон.

— Возможно.

Сергей посмотрел на меня.

Мы оба помнили свидетельство человека, который заказал диван из старой дубовой балки. Того, кто потом провёл в другом времени семнадцать лет, а дома отсутствовал всего шесть дней.

Андре Валье.

В его бумагах были расчёты, наблюдения, неудачные попытки понять происходящее. Счёт за работу и материалы.

Имени мастера мы тогда не нашли.

Леон осторожно вытащил фотографию из-под моей ладони и развернул к себе.

— Я сначала решил, что кто-то шутит.

— А сейчас? — спросил Сергей.

— Не знаю.

Он помолчал.

— В музее есть оригинал. Я ездил смотреть. Этот снимок числился в собрании задолго до моего рождения. Мне показали старую опись.

— Это ещё может быть похожий человек, — сказала я.

Леон кивнул.

— Может.

Он не спорил. От этого мне стало тревожнее.

Когда Леон был уверен в своей правоте, он обычно начинал объяснять. Показывал детали, рисовал, иногда забывал, что остальные понимают в дереве значительно меньше него.