Книга Свадьба бывшего, страница 37 – Ольга Слободская

Мы поговорили про оформление. Про пудровые пионы и про то, что торт надо поставить на отдельный столик у окна, третьего справа, чтобы было хорошее освещение для фото. Про то, что резать торт молодые будут не ножом, а саблей, потому что у Макса есть сабля, дедова, наградная, и это будет красиво. Я этого не знала. Семь лет назад сабли не было. Видимо, Вера Павловна отдала её позже.

Когда мы прощались у дверей, Алина обняла меня. Крепко, по-настоящему, как в институте, и прижалась щекой к моей щеке.

— Спасибо, что выслушала, — сказала она. — Мне так легче стало. Ты не представляешь.

— Представляю, — сказала я.

Она ушла вверх по Покровке, к площади Минина, в своих белых кроссовках, и я смотрела ей вслед, пока она не свернула за угол. Она ни разу не обернулась. В институте она всегда оборачивалась, когда уходила, и махала рукой, даже если мы расставались на десять минут.

Я пошла в другую сторону, к Ильинской, пешком, хотя было далеко и жарко. Мне надо было подумать, а думать я лучше всего умею на ходу.

Значит, так. Факты.

Факт первый: Алина сказала Максу, что меня у неё не было. Это она признала сама. Это объясняет, откуда он знает.

Факт второй: Алина сказала мне, что Макс встретил другую. Это она тоже признала. И объяснила почему: хотела, чтобы я не винила себя.

Факт третий: про ту ночь в гостинице Алина рассказывает две разные истории. Семь лет назад, утром, в номере, она сказала, что я облилась вином, когда она меня раздевала. Сегодня она сначала сказала, что я рухнула в платье и она укрыла меня пледом, а потом, когда я напомнила про халат, сказала, что я пролила вино из мини-бара, когда она меня поила.

Это ничего не доказывало. Люди забывают детали. Я сама не помню, что ела на завтрак в прошлую среду. Семь лет это долго, и та ночь для неё была просто ночью, когда пьяная подруга храпела в номере, а она сидела в кресле. Почему она должна помнить, в какой момент я облилась вином.

Только вот какая штука. Когда люди забывают детали, они говорят «не помню». А Алина не сказала «не помню». Она сказала «так в платье и рухнула» уверенно, со всеми подробностями, с туфлями и пледом. Она не забыла. Она рассказала другую историю. А когда я её поймала, на одну секунду у неё остановилась ложечка.

Я много раз видела, как останавливается ложечка. На дегустациях, на встречах, на свадьбах. Так останавливается ложечка у невесты, когда свекровь спрашивает, сколько стоило платье, а платье стоило в три раза больше, чем невеста сказала жениху. Так останавливается ложечка у жениха, когда шафер вспоминает за столом его бывшую. Это не страшно. Это просто момент, когда человек на ходу перестраивает то, что собирался сказать.

Зачем Алине перестраивать историю про ночь, когда пьяная подруга храпела в кресле?

На Ильинской, у дверей агентства, я остановилась, чтобы найти ключи, и в этот момент зазвонил телефон. Номер был незнакомый, городской.

— Катенька, — сказал женский голос, немного невнятный, тёплый. — Это Вера Павловна. Ветрова. Я тебя не отвлекаю?

— Нет, Вера Павловна. Здравствуйте.

— Здравствуй, милая. Я вот что хотела. Мне Алиночка сказала, что надо рассадку обсудить. А у меня там родни половина, и все друг с другом в контрах, я одна знаю, кого с кем можно, а кого нельзя. Ты бы не заехала ко мне? На чай. В среду, на следующей неделе, часика в четыре? Я пирог испеку.