Книга Свадьба бывшего, страница 36 – Ольга Слободская

Она заплакала. По-настоящему, некрасиво, с покрасневшим носом, закрыв лицо руками, и плечи у неё вздрагивали. Ирина Валентиновна выглянула из кухни, увидела, и тактично скрылась обратно. За соседним столиком две девушки с макарунами перестали разговаривать и уставились на нас.

Я сидела и не знала, что делать.

Это было логично. Это было даже красиво, если подумать, по-своему. Подруга, которая не смогла соврать жениху и не смогла сказать правду невесте, и всю жизнь носила это в себе. Подруга, которая хотела меня защитить. Если бы я услышала эту историю про кого-нибудь другого, про какую-нибудь клиентку, я бы, наверное, поверила сразу и даже растрогалась.

Я и сейчас почти поверила. Почти.

Я протянула ей свою салфетку. Она взяла, высморкалась, вытерла глаза, размазав тушь, и засмеялась сквозь слёзы, как смеются, когда стыдно, что расплакались на людях.

— Господи, какая я дура, — сказала она. — В кондитерской. Над тортом. Прости, Кать.

— Ничего.

— Я правда… я столько лет хотела тебе это сказать. А ты пропала. А теперь вот… Ты меня ненавидишь?

— Нет, — сказала я, и это было правдой, потому что ненавидеть я её ещё не могла. Я ещё не знала, за что. — Аль, я не помню ничего про ту ночь. Совсем ничего. Только как проснулась.

— Ну и слава богу, — сказала она, вытирая нос. — Там нечего было помнить. Ты отключилась и храпела.

— Расскажи.

— Что рассказать?

— Как это было. Как я отключилась. Как ты меня везла. Я хочу знать.

Алина пожала плечами и снова взяла ложечку, стала ковырять крошки на тарелке.

— Да нечего рассказывать. Ты сидела у стойки, мы с тобой фоткались со Светкой, и потом ты вдруг поплыла. Глаза закатила, начала сползать со стула. Я тебя подхватила, девчонкам сказала, что отвезу, вызвала такси. До «Откоса» там пять минут. Я тебя на ресепшене посадила на диванчик, номер сняла, потом мы с портье тебя под руки довели до лифта. Ну и всё. В номере я тебя на кровать уложила, ты как была, в платье, так и рухнула. Даже туфли не сняла. Я тебе туфли сняла, укрыла пледом, а сама в кресле. Вот и всё.

Она говорила легко, буднично, как рассказывают про то, что было давно и не важно. И я слушала, кивала, и всё сходилось: стойка, Светка, такси, ресепшен, лифт, кровать.

Только было одно но.

— А халат? — спросила я.

— Какой халат?

— Я проснулась в халате. В гостиничном. А платье висело на стуле. Ты сказала, что я облилась вином, пока ты меня раздевала, и ты его застирала.

Ложечка в руке у Алины остановилась. На очень короткое время. На столько, сколько нужно, чтобы моргнуть. Потом она снова начала ковырять крошки.

— А, ну да, — сказала она. — Я забыла. Ну, там вино было. Я тебе дала воды попить, а ты… ну, или вина, не помню уже. Там в мини-баре было. Ты пролила, ну, я тебя переодела. Семь лет прошло, Кать, ну что ты хочешь. Я уже половину не помню.

Я хотела сказать: «Ты только что сказала, что я так в платье и рухнула. И что ты меня пледом укрыла. Пледом, а не одеялом. Пледом поверх платья». Я хотела сказать: «А мне ты тогда сказала, что я облилась вином, когда ты меня раздевала. Раздевала, а не поила». Я хотела сказать: «Ты не помнишь половину, но помнишь, что я туфли не сняла и что портье помогал».

Я ничего этого не сказала. Я улыбнулась и сказала:

— Да, конечно. Я тоже почти ничего не помню. Ладно, давай про оформление.