Книга Между ними. Отчим и его друг, страница 85 – Элис Екс

Наконец меня резко остановили. Грубо сорвали мешок с головы.

Я зажмурилась на секунду от яркого света лампы над головой, а когда открыла глаза — увидела перед собой здание, которое когда-то, наверное, было складом. Теперь это был одинокий скелет из бетона и железа. Всё вокруг дышало запустением и холодной пустотой.

Меня толкнули вперёд. И я увидела его. Того, кто, видимо, стоял за всем этим.

Мужчина лет шестидесяти пяти, седой, с тяжёлым взглядом и лицом, на котором застыли и злоба, и усталость. На губах — еле заметная, жестокая улыбка.

Он сделал шаг ко мне навстречу. Руки в карманах. Спокойный, уверенный, как палач, который уже выбрал свою жертву.

— Вот ты какая... — протянул он голосом, от которого у меня пробежали мурашки по коже. — Варвара Царева. Дочка того ублюдка.

Я вцепилась в край кофты, сжав пальцы до побелевших костяшек.

Отец... Это всё снова из-за него...

— Твой папочка, — мужчина усмехнулся, чуть склонив голову набок, — разрушил столько жизней. Столько семей. Думаешь, всё забудется? Думаешь, мы просто позволим тебе жить счастливо, пока другие хоронят своих близких?

Я молчала. Потому что если бы я открыла рот, то закричала бы от ужаса, который заполнял меня изнутри.

— Меня зовут Родион Славин, — продолжил он, подходя ещё ближе, пока я не почувствовала его дыхание на своём лице. — И я здесь, чтобы напомнить тебе: за всё приходится платить. Особенно за кровь.

Он протянул руку, провёл костяшками пальцев по моему подбородку, будто оценивая. Я чувствовала его руку слишком близко. Его костяшки скользнули по моему подбородку — чужие, холодные, мерзкие. Всё внутри меня взбунтовалось.

Я отвернулась. Резко. Отвращение и страх смешались внутри, поднимаясь к горлу. Не хотела, чтобы он прикасался ко мне. Не хотела, чтобы он видел мою слабость.

И в следующую секунду меня ударили.

Резко. Сильно. По щеке.

Голова дёрнулась в сторону, мир закружился перед глазами. Я потеряла равновесие и упала на колени, ладонями больно ударившись о холодный, грязный бетон.

Жгучая боль расползалась по лицу, по телу, словно огнём. В ушах зазвенело.

— Учись уважению, девочка, — процедил Родион сверху, его голос был холодным, как лезвие ножа. — Ты — не хозяйка здесь. Ты — плата.

Я стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел на Марка. Он стоял у кровати, глядя вниз на Галину, которая лежала без сознания, бледная, со следами побоев на лице и с капельницей в руке.

Больница будто гудела вокруг — приглушённые голоса врачей, шорохи носилок, запах антисептиков. Но для нас существовало только это — маленькая, слишком тихая палата.

Марк стоял напряжённый, словно камень. Не двигался. Не моргал. Только сжимал пальцы в кулаки так сильно, что побелели костяшки.

Я подошёл ближе, остановился рядом.

— Она держится, — сказал я тихо, глядя на Галину. — Врачи говорят, угрозы жизни нет.

Он молчал. Не отводил взгляда. И эта тишина в нём была страшнее крика.

Я знал Марка. Когда он молчал вот так — это означало только одно: Кто-то скоро заплатит. Кровью.

— Мы её найдём, — добавил я, чуть громче. — Варю. Клянусь, Марк, мы достанем её, вытащим. Что бы это ни стоило.

Он медленно выдохнул через нос, лицо оставалось каменным.

— Они её тронули, — глухо сказал он наконец, не поднимая глаз. — Варю. Галину. Всех, кто нам дорог.