Книга Между ними. Отчим и его друг, страница 82 – Элис Екс

Я ёрзала, не зная, куда деть руки, куда смотреть. Мир за окном плыл — залитый солнцем, привычный и в то же время чужой. Я пыталась дышать ровно, но от волнения желудок снова болезненно скрутило.

Было неприятно. Грязно. Неправильно.

Но я не могла сказать им, пока сама не знала, что со мной происходит. Я не могла видеть в их глазах страх, панику, или, что ещё хуже, равнодушие. Я должна была сначала разобраться сама. Убедиться. Принять это внутри себя.

— Всё нормально? — спросила Галина, бросив на меня короткий взгляд через плечо.

— Да, — соврала я, сжав пальцы в кулак на коленях. Голос звучал чужим, хриплым.

Она кивнула, не настаивая.

Я смотрела по сторонам, высматривая на каждой обочине, в каждом зеркале заднего вида что-то тревожное. Каждую минуту ожидала, что из-за поворота выскочит чёрная машина. Что меня поймают. Утащат назад, к Марку и Ворону, в их ярость, в их гнев.

— Всё будет хорошо, — спокойно сказала Галина, снова бросив короткий взгляд на дорогу и на меня. — Главное — убедиться, что с ребёночком всё в порядке.

— О боже, Галина! — выдохнула я, прижав ладони к щекам, чувствуя, как они полыхают. — Не говорите так! Я ещё даже не знаю... я ещё даже не была у врача!

Галина усмехнулась, её голос был мягким, но с той уверенностью, от которой мне становилось страшно.

— Варя, милая, иногда женщина чувствует это задолго до того, как увидит две полоски. По глазам вижу — ты уже знаешь. Просто боишься признать.

— Я… — я сжала колени, склонив голову. — Я не знаю, чего я больше боюсь. Что это правда… или что нет.

Она вздохнула глубоко, тепло.

— Ты боишься не самой беременности, Варя. Ты боишься, что тебя не поддержат. Что останешься одна. — Галина на секунду замолчала, а потом добавила: — Но я тебе скажу: быть мамой — это не страх. Это счастье. Это чудо.

Я молчала, впитывая её слова, не зная, что сказать.

— Я помню, как впервые узнала о своей беременности, — продолжила она, улыбаясь самой себе. — Дрожала вся, как осиновый лист. Мир казался огромным и страшным. Но когда я впервые почувствовала, как внутри меня бьётся крошечное сердечко… — она прижала руку к груди, — я поняла, что сильнее меня никого нет. Ради него я могла всё.

Я сглотнула ком в горле.

— Но ведь это… так сложно. А вдруг я не справлюсь? А вдруг всё разрушится? — спросила я шёпотом.

Галина посмотрела на меня твёрдо и спокойно.

— Ты справишься. Потому что это в нас заложено. В женщинах. В тех, кто умеет любить. — Но они… Марк, Ворон… — я задохнулась. — А если они не захотят этого? А если начнут ругаться? Спорить?

— Может быть. Может, будет больно. — Галина не стала лгать. — Но если они тебя любят, как я вижу, — она улыбнулась тепло, — они примут это. Примут тебя. И ребёнка. И вы станете семьёй, даже если сейчас боишься это представить.

Я сжала пальцы в кулак на коленях, пытаясь унять дрожь.

Семья. Моя семья.

— Главное, Варя, — продолжала Галина, — не прятаться от них. И не решать за них. Мужчины любят по-своему. Иногда грубо, иногда неуклюже. Но если ты скажешь им правду — они сами выберут, быть рядом. И поверь, они выберут.

Я молча кивнула, глядя в окно на быстро проносящиеся мимо деревья. Сердце стучало в груди так сильно, что казалось — Галина могла его услышать. Оно стучало в такт моим страхам, моим сомнениям, моим мечтам.