Книга Межгорье, страница 100 – Юлия Устинова

— Что ты за тип? — я начинаю раздражаться. — Ты хоть думаешь, что говоришь?

— Думаю. Я не собираюсь тебя с ним делить, — Клим дергает меня за руку, хватает за затылок и толкает к столу, в который врезается моя задница. Его губы впиваются в меня грубым жадным поцелуем. И в перерыве на вдох, Клим добавляет: — Он тебя не получит.

— Ну как?

— Потрясно.

— Это мне один благодарный клиент подогнал. Однажды я спас его пса — того машина сбила. Называется Фурако, — Андрей откидывается и проводит ладонями по внешней стороне бочки. — У японцев за баню считается. Я, конечно, предпочитаю нашу, но иногда по приколу вот так скоротать вечер.

Сумерки сгущаются. От горячей воды поднимается пар.

Мы с Андреем сидим на круглой скамейке друг напротив друга в большой бочке высотой метра полтора и пьем травяной чай. Часть бочки огорожена, там располагается печь с трубой, а для защиты от снега и дождя есть крыша.

На контрасте с холодным воздухом, овевающим лицо, подогретая вода в купели дарит фантастические ощущения. Мне тепло и спокойно. Все мышцы расслаблены.

Вынуждена признать, что японцы знают толк в водных процедурах.

— Что за дерево? — я провожу пальцами по гладкой светлой древесине.

— Сибирский кедр.

Поток осеннего воздуха, смешанного с запахами тлеющих в печи дров, опавшей листвы и дождя, доносит до меня аромат, который напоминает о лете.

— А пахнет травами.

— Я добавил в воду фитосбор, — объясняет Андрей, — чабрец, крапиву и донник. — Но основной эффект дает кедр при нагревании.

— Ты сам травы собираешь?

— Да, почти все, что надо, растет неподалеку… — кивает мужчина. По ступеням, ведущим к купели, поднимается Веста и, встав на задние лапы, с любопытством смотрит на нас. — Эй, тебе сюда нельзя, — погладив собаку, Андрей мягко отталкивает ее. — Хорошая девочка.

Я озираюсь по сторонам, затем оглядываюсь на дом с темными окнами. Почему-то, кажется, что за нами наблюдают.

И без того тусклый свет уличного фонаря, размывается в молочной дымке сползающего с гор тумана.

— Как же тут красиво.

— Да. Но, как в одной песне… — Андрей ненадолго задумывается, даже прикрывает глаза, потом качает головой, — ну вот и склероз подъехал. Не могу вспомнить слова.

— Кстати, ты так и не сыграл тогда на гитаре.

Опустив руки в воду, Андрей проводит ладонями по своей широкой груди. На нем только серые боксеры. Мощные бедра разведены, а лодыжки скрещены.

Поймав себя на том, что разглядываю его тело, поспешно отвожу взгляд.

— У тебя нашлись дела поинтереснее, чем слушать мою безобразную игру, — замечает мужчина, намекая на то, что я променяла вечер живой музыки на поцелуи с его сыном.

Тут же вспоминаю о том, как Андрей застал нас целующимися сегодня днем. Мое лицо начинает гореть.

— Да уж, — я смущенно опускаю глаза.

— Я редко так сижу… — заметив, что мне неловко, Андрей меняет тему. — Вид и правда шикарный. Просто иногда настолько привыкаешь к тому, что тебя окружает, что даже перестаешь замечать… Когда мы только сюда переехали, я мог часами сидеть и втыкать на пейзаж, и, казалось, что никогда не насмотрюсь… Но человек — такая скотина, что ко всему быстро привыкает. И к хорошему, и к плохому.

— Да…

— Что ж… — Андрей разводит руками. — Праздник удался. И все благодаря тебе.