Книга Межгорье, страница 101 – Юлия Устинова

— Я ничего такого не сделала.

— Позволю себе не согласиться, — мягким голосом возражает Боголюбов. — Я — бородатый лысеющий дядька, — сижу в джакузи с молодой девушкой. Поверь, любой бы в моем возрасте захотел провести свой день рождения именно так, — уверяет он.

— Смотрю, у тебя пунктик на возрасте, — я не могу сдержать улыбку.

Этот “бородатый лысеющий дядька” явно напрашивается на комплимент.

— Даже не знаю, откуда это взялось, — печально произносит Андрей.

— Ты бы хотел снова стать молодым?

— Таким, как был, нет, — бормочет он, не смотря на меня.

Его хмурое выражение лица даже удивляет. Я была уверена, что у Андрея всегда найдется парочка остроумных ответов на любые вопросы, но сейчас он выглядит непривычно растерянным.

— Хотел бы что-то изменить? — мне становится любопытно.

— Думаю, у каждого в жизни есть что-то, что хочется изменить. Или избежать.

— И что бы ты сделал, если бы вернулся в прошлое?

С сокрушенным видом Андрей качает головой.

— Набил бы себе морду.

— И все?

— И все, — твердо говорит он. — Просто есть поступки, за которые я себя ненавижу, но, если бы я не совершил их, то в моей жизни вообще бы не было смысла.

Не знаю, что такого случилось в его прошлом, но, видимо, ему действительно есть, о чем сожалеть.

Тема, как будто, исчерпана, и мы оба умолкаем. Прикрыв глаза, я наслаждаюсь запахом трав и кедра, и непроизвольно вытягиваю ноги.

— Извини, — отдергиваю ступню, когда упираюсь в пальцы мужчины.

— Ну точно, — ухмыляется Андрей.

Похоже, его позабавила моя реакция на прикосновение. И теперь я чувствую себя идиоткой. От горячей воды мой мозг превратился в вату. Снова появляется ощущение недосказанности.

— Андрей…

— Да? — мужчина фокусирует на мне взгляд.

Затем поднимает свою массивную руку и проводит по лбу.

— Нет… ничего.

— Он не знает о нас. Пусть это так и останется. Может, я даже грубо скажу, но его это не касается. Во всяком случае, на тот момент не касалось.

— Да… — я киваю, ничуть не удивившись, что Андрей раскусил мою недомолвку. — Ты меня осуждаешь?

Так глупо. Но я не могу отделаться от чувства, что хочу получить от него что-то вроде одобрения.

— Не говори ерунду. Вы оба молодые, кругом никого. Это нормально, что вас тянет друг к другу. А как иначе?

— Думаешь, все дело в том, что поблизости больше никого нет? — сухо интересуюсь я.

Наклонив голову и слегка наморщив лоб, Андрей с виноватым видом заглядывает мне в глаза.

— Нет, Вика. Я этого не знаю.

До чего же с ним хорошо. Он умеет успокоить, разложить все по полочкам и при этом не выглядит снисходительно.

— Знаешь, а ты прав, — соглашаюсь я.

Андрей слегка наклоняется ко мне.

— Вика, я очень рад, что ты с нами. Моему сыну повезет, если ты его выберешь… То есть, я не имел в виду, что нужно выбирать кого-то из нас… — он откашливается и снова принимает более расслабленную позу. — Даже удивительно, как тебе хватило терпения, ведь Клим далеко не подарок.

— Если я в чем-то и хороша, так это в способности терпеть. Хотя терпение и бесхребетность — не одно и то же.

— Он давит на тебя? — напрягается мужчина.

— Нет. Он тут ни при чем.

Я сама извратила многое в себе.

Меня унижают, а я помалкиваю. Меня откровенно используют, а я принимаю это как знак того, что во мне нуждаются. Пережив безразличие матери, годы одиночества, издевок и насмешек, неудач с мужчинами, я не могу избавиться от ощущения, что во мне сидит какой-то изъян, делая меня плохой, недостойной, а само мое существование бессмысленным.