Книга Мастер теней и его пленница, страница 39 – Эла Завейская

У стены с картами он держал мои запястья над головой одной рукой. Я помню его хватку и осколок под манжетой.

Я поднимаю руки над головой.

Тени смыкаются у меня на запястьях. Они холодные. Дэвиан вздрагивает всем телом: тени передают ему мою дрожь, мой жар, пульс под ними.

— Ева, — выдыхает он.

Он целует меня глубоко и двигается быстрее. Кровать скрипит. Я обвиваю его ногами. Тени держат мои руки, и я ещё крепче прижимаюсь к нему. В обсидиане над нами его спина ходит под моими пятками, тени лежат у меня на запястьях, а моё лицо во всех стёклах просит одного: ещё.

Я приподнимаюсь и впервые кусаю его в плечо. Он рычит и вдавливает меня в постель.

Он урчит у моей шеи. Клыки касаются вены и замирают на ней.

— Скажи моё имя, — говорит он.

— Дэвиан.

— Громче.

Он меняет угол, и следующий толчок выбивает из меня воздух.

— Дэвиан!

— Ещё.

Я кричу его имя, и стены возвращают его со всех сторон моим голосом. Меня скручивает, бёдра сжимаются вокруг него, и тени на запястьях вздрагивают вместе со мной. Он достигает пика, рычит, уткнувшись мне в шею, и замирает.

Тени отпускают мои руки. Я обнимаю его, и пальцы находят у него на спине старые полосы шрамов.

Он утыкается лицом мне в шею. Дышит часто, и его дыхание обжигает мне кожу.

— Теперь я тебя никогда не отпущу, — говорит он.

Я глажу его по волосам. Стены ещё держат эхо, последнее «Дэвиан» гаснет где-то в углу над дверью.

— Стены всё запомнили, — говорю я.

— Пусть запоминают. — Он поднимает голову и смотрит на меня. Губы у него припухли, на плече темнеет след моих зубов.

Про клятву Совету я так и не спросила. Он взял всё и без вопроса.

Я засыпаю под его тяжестью.

* * *

Будит меня шорох бумаги.

За узким окном светлеют грибы в саду: здесь так начинается утро. Дэвиан сидит на краю кровати в одних штанах и держит записку светлых оборотом ко мне, где темнеют мои угольные просветы.

— Нашёл что-нибудь?

— Дочитал. — Он ведёт пальцем по строке. — «К королеве ведёт тень. К королеве войдёт та, чью кровь узнает Порог, и тот, кого она поведёт».

Я сажусь и подтягиваю простыню к груди.

— «Чью кровь узнает», — повторяю я. Моя кровь зажгла грибницу и открыла круг. — А «тот, кого она поведёт»?

Он поднимает на меня глаза.

— Первый час под холмом ты вела меня за руку.

— «Ведёт тень». — Я тычу пальцем в первую строку. — Ты Мастер Теней.

— Мои тени здесь слушают одну Бездну. — Он смотрит на тень у своей ступни. Она лежит головой к стене, к глубине. — И ведут они вниз.

— А Порог?

— То, через что переступают.

Палец у него лежит на этом слове дольше, чем на остальных. Я смотрю на палец, потом поднимаю глаза к стене напротив, к нашим отражениям.

Я сижу в простыне. Он сидит рядом с запиской. А за нами, в глубине стекла, там, где у отражения кончается спальня, стоит женщина.

На голове у неё корона из теней. Тени шевелятся. Она смотрит на нас.

Я оборачиваюсь. За нами гладкая стена и закрытая дверь.

Я смотрю в стекло снова. Женщина стоит на прежнем месте.

Потом она улыбается и исчезает.

Ева

Шрам у него на груди триста лет хранит холод, а под моими губами теплеет.

Но сначала я рассказываю ему про женщину в стекле.

— Корона из теней, — повторяет Дэвиан.

Он смотрит в обсидиан, туда, где она стояла. Стекло отражает нас двоих и закрытую дверь.