Книга Пламя греха, страница 187 – Лаура Пеллегрини

Слышу шаги по гравию, затем мой человек останавливается рядом со мной. Вдыхаю дым, медленно выпускаю его и смотрю на небо. Венера выделяется среди других звёзд, а чуть ниже торжествует Юпитер, как и подобает гиганту. Мне вспоминается Людовика в самолёте, мои обещания, её слова, безумное желание состариться вместе с ней.

— Тот, кто предаёт, никогда не доживает до того, чтобы рассказать об этом, — говорю я громко, но безэмоционально. — Потому что, поступая так, ты отворачиваешься не только от босса, но и от всей организации. От матрицы. Ты поворачиваешься спиной к самому смыслу того, чем мы, бл*дь, занимаемся каждый божий день на протяжении многих лет. — Я затягиваюсь дымом, делаю несколько шагов вперёд и смотрю в глаза людям Риццо. — Если предаёте, вы предаёте и самих себя, и тогда какой смысл вам продолжать жить?

Конечно, никто не говорит, но я не собираюсь приказывать их убить. Мне они не нужны мёртвыми. Я поворачиваюсь, снова смотрю на Вито, который наблюдает за мной здоровым глазом, и затем простым кивком головы даю сигнал к его казни. Винченцо накидывает ему верёвку на шею, а Вито хрипло выкрикивает ругательства и непристойности. Я вижу, как он извивается, обрушивая на меня тысячи обвинений, которых я даже не слышу. Мои уши глухи. Мои глаза слепы. Боль сжимает грудь, словно тисками. Я вижу, как Винченцо затягивает верёвку, чтобы задушить Вито. Сзади он упирается коленом ему в спину, откидывает его голову назад, но я не хочу на это смотреть. Мне даже не хочется стоять здесь и ждать, пока смерть унесёт Вито в какое-нибудь приятное место. Я устал. Мне тошно. Тогда я хватаю пистолет из кобуры, за пару шагов приближаюсь к ним, вставляю патрон в ствол и стреляю Вито прямо в лоб. Выстрел оглушительным эхом разносится в течение нескольких секунд, и у меня возникает ясное ощущение, что моё сердце остановилось навсегда. Тело Вито с грохотом падает на землю в лужу чёрной крови, которая постепенно расширяется, а я остаюсь стоять и смотреть на него, не зная, что именно чувствовать. Облегчение? Гнев? Тоску?

— Босс! Босс, мы здесь! — Голос Сальво заставляет меня поднять голову, и вскоре из самого тёмного уголка сада я вижу, как он выходит вместе с Тристаном. Между ними, плотно зажатый, идёт Сальваторе, наклонившись вперёд.

— Мы поймали его на дороге. Ему удалось сбежать через чёрный ход, — добавляет Тристан.

Я бы хотел что-нибудь сказать, поздравить их, но слова не выходят. Я оцепенел. Мёртв.

Я вижу, как Сальваторе яростно вырывается, дёргает обоих моих людей, словно они соломинки. Риццо в полной панике — я это знаю, читаю по его измученному временем лицу, но мне наплевать. Я никогда не был великодушным человеком, и уж точно, после того как хладнокровно убил своего друга, не стану проявлять великодушие именно по отношению к нему. Я поднимаю пистолет, крепко сжимаю рукоятку, но когда собираюсь выстрелить, чувствую, как что-то касается моего плеча. Людовика появляется рядом со мной. Мы долго смотрим друг на друга в тишине, и когда я собираюсь спросить её, зачем сюда вышла, она опережает меня.

— Я хочу сделать это сама, — шепчет она.

Я сразу же качаю головой.

— Нет, — говорю упрямо.

— Ты мне должен, — настаивает она.

— Не могу позволить тебе это сделать. Я не хочу, чтобы ты всю жизнь прожила, зная, что совершила ужасную ошибку.