Книга Забвение, страница 142 – Анастасия Пименова

Я иду дальше, так как на поиски нет времени, куда глядят глаза, прорываюсь сквозь неразбериху и вижу очертания помоста. Отсюда он выглядит иначе, но не это привлекает моё внимание.

Мистер Бенлок. Третий член Совета, мёртв. Его глаза остекленели, кровь расплылась по плитке тёмным пятном.

Глаза режет от копоти, и я прохожу мимо него, понимая, что, вероятно, мистер Бенлок умер самым первым, потому что он упал со своего места на пол, даже куда-то сбежать не успел.

— Папа! — не сдерживаю крик, когда замечаю своего отца, сидящего у одной из колонн рядом с несколькими мертвыми телами малознакомых людей. Да, кого-то из них я уже встречала, с кем-то доводилось даже выбираться на вылазки. А сейчас они мертвы.

Отец сидит у колонны, его обе ноги прострелены, кровь течёт быстро, алыми ручьями. Он держится за одну рану, лицо белое, но взгляд ясный.

Я кидаюсь к нему, стреляя по тем, кто ещё пытается подобраться ближе. Патроны кончаются слишком быстро, я хватаю оружие у мертвого мужчины, даже не задумываясь.

— Я помогу тебе, пап, — шепчу, опускаясь на колени. Голос дрожит. — Потерпи, только потерпи…

Взгляд так и цепляется за раны, и я отрываю кусок ткани от своей одежды и ей же помогаю перевязать частично раны, когда папа прикрывает меня.

Слишком много крови.

Нижняя губа подрагивает, как и руки, но я отказываюсь даже думать, что с моим отцом может случиться нечто подобное…

Нет.

Он не умрет.

— Мы слишком долго… — бормочет отец, выстреливая из пистолета, который я ему отдала, — не успели… Феликс…

Он слабо сжимает мою руку, но так, что у меня перехватывает дыхание.

— Уходи, Шоу. Здесь опасно оставаться… Найди Джеймса, он должен…

— Не смей говорить нечто подобное, — глаза метаются по залу, я ищу, куда можно его перетащить, хоть малейшее укрытие.

Самая ближайшая дверь. Не знаю, что за ней, но… там должно быть безопаснее, наверное, чем здесь.

— Давай, пап, — я беру его под руку, накидывая себе на плечо, а папа пытается встать.

Тяжело! Он раза в полтора тяжелее меня, но я отказываюсь сдаваться.

— Давай же… — шепчу себе под нос, а отец поднимает руку с пистолетом, чтобы в случае опасности стрелять.

Дыхание обрывается.

Я не могу нормально наступать на ногу, как и папа сразу на две, однако продолжаю. Короткими шагами мы движемся вперед.

Слишком далеко…

— Оставь меня, Шоу.

— Нет!

В сердце вспыхивает холодный жар.

Никто не посмеет у меня отнять отца! Ни сейчас, ни позже. Даже сама смерть!

Шаги даются нам в два раза тяжелее. Нога будто проваливается в воздух при каждом движении, но мы идем.

Дым жжёт глаза, горло, каждый вдох режет. Пролитая кровь источает кисловатый запах, который теперь смешан с гарью и водяной парой.

Краем сознания заставляю себя контролировать и шаг, чтобы наши открытые раны с папой случайно не соприкоснулись, чтобы его… не заразить. Вздрагиваю, когда думаю и не могу забыть это.

Оступаюсь и падаю.

В этот момент из ниоткуда появляется Джеймс, который подхватывает моего отца с другой стороны.

Он в крови и копоти, но жив.

— Я его возьму, — бросает он, не давая времени возразить. — А ты прикрывай!

Сглатываю ком в горле, поднимаюсь на ноги, пистолет дрожит в пальцах, но я готова.

Джеймс буквально поднимает отца и несет его туда, где находится дверь, когда я выстреливаю в тех, кто появляется неподалеку.