Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 257 – Уильям Уилки Коллинз

Когда мы встали из-за стола, мистер Брафф отвел меня в сторону.

— Пару слов о брильянте, – сказал он. – По-вашему, Франклин Блейк спрятал Лунный камень у себя в комнате. А по-моему, Лунный камень находится в Лондоне у банкиров мистера Лукера. Не будем спорить, кто из нас прав. Зададимся лучше вопросом, кому из нас удастся проверить свою гипотезу на практике.

— Мою гипотезу, – сказал я, – проверить сегодня не удалось.

— А моя, – подхватил мистер Брафф, – еще не проверена. Два дня назад я поставил у входа в банк сыщиков, они ведут наблюдение за мистером Лукером, и их я не отзову до конца месяца. Я знаю, мистер Лукер должен лично забрать брильянт у банкира, и рассчитываю на то, что человек, заложивший у него драгоценность, может заставить его сделать это, выкупив камень из заклада. В этом случае я мог бы добраться до этого человека. И если мне будет сопутствовать успех, я раскрою тайну Лунного камня в самом ее таинственном месте! Что скажете?

Я сказал, что одобряю его действия.

— Я возвращаюсь в Лондон утренним поездом, – продолжал стряпчий. – Может статься, по возвращении я узнаю про Лунный камень что-то новое, и тогда Франклин Блейк мне очень понадобится. Я намерен сказать ему, когда он проснется, что ему необходимо ехать в Лондон вместе со мной. После всего случившегося могу я рассчитывать, что вы воспользуетесь своим влиянием на него и меня поддержите?

— Конечно!

Мистер Брафф пожал мне руку и вышел из комнаты. Беттередж последовал за ним.

Я подошел к дивану, где спал мистер Блейк. С той минуты, как я уложил его и укрыл, он спал глубоким, спокойным сном.

Тут дверь спальни тихо отворилась, и на пороге вновь показалась в своем нарядном летнем платье мисс Вериндер.

— Не окажете мне еще одну, последнюю услугу? – прошептала она. – Позвольте мне посидеть возле него вместе с вами.

Я колебался – нет, не из-за соблюдения приличий, а из-за того, что она не спала всю ночь и очень устала. Она подошла ко мне и взяла меня за руку.

— Не могу спать, – сказала она, – не могу даже спокойно сидеть у себя в комнате. Ах, мистер Дженнингс, будь вы на моем месте, только представьте, как бы вам хотелось находиться с ним рядом и не отрываясь смотреть на него. Скажите «да»! Ну же!

Нужно ли говорить, что я не устоял? Конечно да!

Она придвинула стул к дивану и долго смотрела на спящего в безмолвном восторге, пока на глаза у нее не навернулись слезы. Вытерла слезы и сказала, что пойдет за работой. Принесла вязание, но не сделала ни одного стежка. Работа осталась лежать у нее на коленях – она и на мгновение, чтобы вставить нитку в иголку, была не в силах отвести от него взгляд. А я вспомнил свою молодость, вспомнил теплые глаза, что с любовью взирали на меня. На сердце у меня было тяжело, и я, чтобы облегчить душу, раскрыл дневник и записал то, что вы сейчас читаете.

Так мы и сидели, не говоря ни слова; один был погружен в воспоминания, другая – поглощена своей любовью.

Час проходил за часом, а он по-прежнему крепко спал. В комнате с каждой минутой становилось все светлее, а он даже ни разу не пошевелился.

Часам к шести я почувствовал приближение моей постоянной боли и был вынужден на какое-то время оставить их наедине. Я отговорился, что поднимусь наверх и принесу ему еще одну подушку из его комнаты. На этот раз приступ боли длился недолго, и вскоре я рискнул вернуться – не хотелось напугать ее своим видом.