Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 250 – Уильям Уилки Коллинз

— Как нам быть с миссис Мерридью?

— Скажите ей, что взрыв раздастся завтра в девять утра.

— И тогда она сможет лечь спать?

— Да, и тогда она сможет лечь спать.

Мисс Вериндер вернулась в гостиную, а я пошел наверх к мистеру Блейку.

К моему удивлению, я застал его одного. Он нервно ходил из угла в угол; похоже, ему не нравилось, что его оставили в одиночестве.

— Где же мистер Брафф? – спросил я.

Он молча указал на закрытую дверь в смежную комнату. Мистер Брафф ненадолго к нему заходил, попытался было вновь выказать свое недовольство нашими планами и в очередной раз потерпел неудачу: его доводы не произвели на мистера Блейка никакого впечатления. После этого стряпчему ничего не оставалось, как погрузиться с головой в деловые бумаги, которыми была набита его черная кожаная сумка.

— Увы, серьезные дела, – заметил он, – совершенно неуместны в нынешней ситуации. Тем не менее от серьезных дел не уйдешь. Надеюсь, мистер Блейк снисходительно отнесется к старомодным привычкам делового человека. Время – деньги, что же до мистера Дженнингса, то он может рассчитывать на присутствие мистера Браффа, как только мистер Брафф ему понадобится. – И с этими словами стряпчий вернулся к себе в комнату, раскрыл черную кожаную сумку и занялся делом.

А я задумался о миссис Мерридью с ее вышивкой и о Беттередже с его укорами совести. Что-то есть общее в основательности английского характера – равно как и в основательности английской физиономии.

— Когда вы собираетесь дать мне лауданум? – допытывался мистер Блейк.

— Придется немного подождать, – сказал я. – Я побуду с вами.

Не было еще десяти часов. Расспросив Беттереджа и мистера Блейка, я пришел к заключению, что мистер Кэнди дал Блейку опиум не раньше одиннадцати, а потому решил и сегодня тоже не давать второй дозы раньше этого времени.

Мы немного поговорили, но мысли наши заняты были предстоящим опытом. Разговор не клеился и вскоре сошел на нет. Мистер Блейк от нечего делать перелистывал лежавшие на столе книги, газеты и журналы. Когда мы в первый раз вошли в его комнату, я предусмотрительно пробежал их глазами. «Гардиан», «Тэтлер», «Памела» Ричардсона, «Человек чувства» Маккензи, «Жизнь Лоренцо Медичи» Роскоу, «Карл V» Робертсона^[12] – все это произведения классические, намного превосходящие написанное в более поздние времена. И все эти книги, на мой взгляд, отличаются одним очень существенным достоинством: они не претендуют на интерес своих читателей, не апеллируют к их чувствам. Я оставил мистера Блейка за чтением классической литературы, сам же занялся своим дневником.

Посмотрел на часы: почти одиннадцать. Опять откладываю дневник.

Два часа ночи. Опыт проделан. О результатах даю подробный отчет.

В одиннадцать я позвонил Беттереджу и сказал мистеру Блейку, что пришло время ложиться.

Я выглянул из окна. Теплая, дождливая ночь, такая же, как в прошлом году, 21 июня, в день рождения мисс Вериндер. В приметы я не верю, но как же славно, что нет грозы с громом и ослепительной молнией – всего того, что так подавляет, действует на нервы. Подошел Беттередж и с таинственным видом вложил мне в руку листок бумаги. Вот что я прочел:

Миссис Мерридью пошла спать в полной уверенности, что взрыв раздастся в девять утра. Она взяла с меня слово, что я останусь в этой части дома, пока она сама за мной не придет. Она понятия не имеет, что эксперимент будет проходить в моей гостиной – иначе бы она просидела здесь всю ночь. Прошу Вас, дайте мне посмотреть, как Вы разливаете лауданум: я хочу при этом присутствовать, пусть и в роли стороннего наблюдателя. Р. В.