Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 225 – Уильям Уилки Коллинз

Он тотчас же повернул назад. Я пошел ему навстречу.

— Мистер Дженнингс, – сказал я, – я был с вами не совсем чистосердечен. Утраченное воспоминание мистера Кэнди интересует меня вовсе не из-за Лунного камня. Приехать в Йоркшир меня побудило мое личное дело; дело очень серьезное. Я не говорил с вами начистоту только по одной причине. Мне очень тяжело, мучительно признаваться в том, каково сейчас мое положение.

Мистер Дженнингс посмотрел на меня с недоумением – такое было впервые.

— Мистер Блейк, – сказал он, – я не имею никакого права и, признаться, не испытываю никакого желания вмешиваться в ваши личные дела. Позвольте мне, со своей стороны, извиниться перед вами, что я, вовсе того не желая, подверг вас столь тяжкому испытанию.

— Вы имеете полное право ставить мне условие, при котором были бы готовы сообщить то, что услышали, сидя у постели мистера Кэнди. Я понимаю и уважаю осторожность, которая вами руководит. Как мне рассчитывать на ваше доверие, если сам я отказываюсь вам довериться? Вы должны знать, и вы узнаете, почему меня интересует то, что мистер Кэнди хотел мне сказать. Если окажется, что я ошибся в своих ожиданиях, и если вы не сможете мне помочь, когда узнаете, что именно мне нужно, – в таком случае я положусь на вашу честь и буду надеяться, что вы не выдадите моей тайны. И что-то мне подсказывает, что надеюсь я не напрасно.

— Погодите, мистер Блейк. Прежде чем я выслушаю вас, выслушайте вы меня.

Я посмотрел на него с изумлением. По-видимому, он не смог справиться с каким-то охватившим его тягостным чувством, потрясшим его до глубины души. Его по-цыгански смуглое лицо покрылось смертельной бледностью, в глазах вспыхнул огонь, в тихом голосе прозвучала суровая решимость, чего раньше я ни разу за ним не замечал. Скрытые силы этого человека, силы то ли добра, то ли зла, проявились у него с внезапностью вспышки молнии.

— Прежде чем вы мне доверитесь, – продолжал он, – вы должны знать, при каких обстоятельствах я попал в дом мистера Кэнди. Много времени мой рассказ не займет. Историю своей жизни я рассказывать не собираюсь, она, эта история, умрет вместе со мной. Прошу об одном: позвольте мне рассказать вам то, что я рассказал мистеру Кэнди. Если, услышав мой рассказ, вы по-прежнему будете расположены сообщить мне то, что собирались, я выслушаю вас с вниманием, я буду в вашем распоряжении. Пройдемся?

Глядя на его скорбное выражение лица, я не мог произнести ни слова и на его вопрос ответил не словами, а жестом. Мы двинулись дальше.

Пройдя несколько сот ярдов, Эзра Дженнингс остановился у отверстия в каменной стене, отделявшей вересковое поле от дороги.

— Не хотите немного отдохнуть, мистер Блейк? – спросил он. – Я уже не тот, каким был раньше, есть вещи, которые сильно на меня воздействуют.

Я, разумеется, согласился. Он пролез в отверстие в стене, за ней открылась заросшая вереском поляна, которая скрывалась от дороги кустами и чахлыми деревцами и с которой открывался вид на бурую поверхность также заросшей вереском, уходящей вдаль пустынной болотистой низины. За последние полчаса небо заволокли тучи. В тусклом утреннем свете низина была едва видна. Краски потухли, нас встретила прелестная Природа – тихая, бесцветная; и встретила без тени улыбки.