Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 201 – Уильям Уилки Коллинз

Когда мы пришли на станцию, до отхода поезда оставалась всего пара минут.

В последний момент я оставил Беттереджу мой лондонский адрес, чтобы он мог в случае необходимости со мной связаться, и, со своей стороны, пообещал, что дам ему знать, если будут новости. Прощаясь с ним, я случайно бросил взгляд на станционный киоск с книгами и газетами и увидел, что с продавцом разговаривает странного вида человек – ассистент мистера Кэнди! Наши глаза встретились. Эзра Дженнингс приподнял шляпу. Я ответил тем же и вскочил в вагон. В эти минуты я испытывал огромное облегчение, думая о посторонних вещах, которые никак меня не касаются. Как бы то ни было, когда я пустился в обратный путь, направляясь по столь для меня важному делу к мистеру Браффу, я поймал себя на нелепой, не скрою, мысли: уже во второй раз за один день встречаюсь я с человеком с пегими волосами!

В Лондон я приехал в такое время, когда застать мистера Браффа в конторе не было никакой надежды, поэтому прямо с вокзала я поехал к нему домой в Хэмпстед. Когда я вошел, старый стряпчий в одиночестве дремал у себя в столовой с любимым мопсом на коленях и с бутылкой вина под рукой.

Впечатление, которое произвел мой рассказ на мистера Браффа, лучше всего передать, описав, как он себя повел, когда дослушал историю до конца. Стряпчий приказал подать в кабинет свечи и крепкого чая и велел своим дамам не тревожить нас попусту. Сделав соответствующие распоряжения, он сначала осмотрел ночную рубашку, а затем открыл письмо Розанны Спирмен.

И только дочитав письмо, он обратился ко мне в первый раз с той минуты, как мы заперлись в его кабинете.

— Франклин Блейк, – изрек почтенный джентльмен, – дело это в высшей степени серьезное во всех отношениях, и, на мой взгляд, Рейчел оно касается ничуть не меньше, чем вас. Теперь ее странное поведение больше не является тайной, она полагает, что брильянт украли вы.

Этот возмутительный вывод не укладывался у меня в голове. И тем не менее вывод этот напрашивался. Моя решимость любой ценой добиться свидания с Рейчел была напрямую связана с тем, что только что сказал мистер Брафф.

— Первым делом, – начал стряпчий, – следует обратиться к Рейчел. Все это время она молчала по причинам, которые представляются мне – а я неплохо ее изучил – вполне понятными. Однако теперь, после того, что случилось, терпеть ее молчание больше нельзя. Ее надо убедить или принудить объяснить нам, почему она считает, что Лунный камень похитили вы. Есть надежда, что все это дело, которое кажется нам таким серьезным, прояснится, если только нам удастся перебороть ее скрытность и уговорить рассказать все как есть.

— Что ж, меня бы такой план вполне устроил, – сказал я. – Признаться, мне хотелось бы знать…

— Вам хотелось бы знать, чем я руководствуюсь, – перебил меня мистер Брафф. – Могу объяснить это за две минуты. Учтите, на эту историю я смотрю прежде всего с юридической точки зрения. По-моему, все дело в уликах. Улики с самого начала оказываются несостоятельными в одном важном пункте.

— В каком?

— Сейчас поясню. Согласен, пометка на рубашке свидетельствует о том, что она – ваша. Согласен, следы краски на ней доказывают, что рубашка испачкана свежевыкрашенной дверью в комнате Рейчел. Но где доказательство, что в ту ночь, когда пропал брильянт, эта ночная рубашка была на вас?