Книга Дым над Берлином, страница 113 – Ориана Рамунно

— Почему Небе включил вас в список?

— Нам вместе всегда хорошо работалось.

— А что означает «на сей раз по твоим правилам»? – Юнг подался вперед. – Правила касаются отсутствия нацистов в правительстве? Да еще и эта подрывная прокламация, которую вы хранили дома…

— Нет, герр следователь.

Однажды кто-то сказал ему, что единственный способ выжить в гестапо – быстро и не раздумывая отвечать на все их вопросы. Конечно, ответ направит разговор по еще более скользкому пути, но Гуго ответил мгновенно, потому что это была правда:

— Я расследовал дело Бенедикта и Марлен Вайдтов, однако из-за бюрократических проволочек не мог работать в полную силу. Во время доклада Небе я сказал ему, что в подобных условиях больше работать не намерен.

— Рад, что вы упомянули Бенедикта Вайдта. – Губы Юнга растянулись в лисьей усмешке. – Он тоже участвовал в заговоре. Создавал базу для переговоров с врагами Германии во время поездок за границу на симпозиумы.

Гуго тоже невольно улыбнулся, надеясь, что улыбка не будет истолкована неправильно. Теперь он узнал о роли Вайдта и был уверен, что самоубийство инсценировал другой заговорщик, лишь бы информация не просочилась наружу. Круг сужался.

— Вам известно, где сейчас Артур Небе?

И на этот вопрос ответить было очень легко.

— Нет.

— А где находятся дети заговорщиков? – Юнг сделал паузу, и Гуго затаил дыхание. – Я имею в виду трагедию во время экскурсии на Брокен.

Похоже, следователь почуял его страх.

— Я вас не понимаю… Эти дети погибли.

— Вы уверены?

— Я сам видел тела…

— Мой вам совет, обдумайте все хорошенько в камере. – Юнг поднялся и взял папку. – Не стоит держать меня за дурака. Мы оба знаем, что дети живы. Надеюсь, при следующей встрече вы поступите правильно и скажете, где прячут детей. А пока наслаждайтесь пребыванием в изумительном санатории Плётцензее. Хайль Гитлер!

Щелкнув каблуками, Юнг вышел из кабинета. Допрос окончился внезапно. Наверное, тоже часть здешних порядков: оставить подследственного в подвешенном состоянии, и гадай теперь, какой будет следующая встреча и не лучше ли признаться во всем сразу.

Гуго вывели из кабинета. В коридоре он увидел женщину на каталке. Она тряслась, лицо было залито кровью. Другая женщина в форме СС вылила ей на голову ведро воды, и несчастная захрипела, захлебываясь.

— Ну что, фрау Рихтер? Продолжим допрос? – брезгливо спросила эсэсовка.

Женщина на каталке приподнялась, и Гуго узнал секретаршу Небе.

Камера, где он торчал уже трое суток, была душной и без окна. Одним словом, гробница, стены которой покрывали нацарапанные имена. Гуго казалось, он видит, как ногти узников царапают камень и ломаются со звуком, от которого по спине бегут мурашки, как лопается кожа на пальцах. Что же, он прошел по дорожке из хлебных крошек и угодил в дом ведьмы.

Гуго сидел на полу, держась за живот. От рези в боку перехватило дыхание. На двери он заметил следы, похожие на костяшки пальцев. Кто-то ударил в нее изнутри с такой силой, что железо погнулось. Его прошиб холодный пот.

Он пытался дышать, но легкие отказывались повиноваться. Пребывание в тюрьме не было бы таким ужасным, если бы он не трясся в лихорадке и не блевал, наполняя камеру мерзким запахом.

Гуго ослабил воротничок рубашки, насквозь провонявшей потом и блевотиной. Он уже понял, где находятся дети заговорщиков. Отнюдь не в монастыре Святой Терезы. Эта догадка лишь все усложнила. Если его решат допросить сейчас, в разгар морфиновой абстиненции, он выдаст этих детей.