Книга Как повзрослеть, не умерев, страница 33 – Джиён Кан

— В прошлый раз ты написал Джэи записку. Разве ты этого не помнишь?

— Если скажешь, умрешь. Я вложил силу в каждую букву и не сделал ни одной ошибки. Вот так.

На мгновение глаза Гонсалеса вспыхнули жизнью.

— Верно. Ты написал, что она умрет, если что-то скажет. Красивым почерком. И записку получила Джэи.

— Ясно. Вот так.

Гонсалес расплылся в улыбке, продолжая поднимать и опускать две руки.

— Гонсалес, ты больше ничего не хочешь сказать? Джэи переехала, поэтому вы больше не сможете увидеться. Если ты хочешь что-то ей сказать, скажи мне, а я все передам. Для нас это очень важно. Помоги нам.

На самом деле Соён не питала особых надежд. Гонсалес уже отправил Джэи предупреждение. Вряд ли будет просто изменить ее судьбу. Спусковой крючок нажат, пуля вылетела из ствола пистолета и уже мчится к цели.

— Падающие лезвия опасны. Вот так, – неожиданно сорвалось с губ Гонсалеса.

Это звучало как какой-то афоризм или боевой секрет бывалого воина.

— Что? – громко переспросила Соён, потеряв самообладание.

— Чтобы повысить уровень, нужно выполнить квест. Вот так, – повторял непонятные слова Гонсалес, совершая однообразные движения, как сломанный робот. – Десять бегемотов не поместятся в одну нору. Вот так. Я тоже хочу повысить свой уровень. Вот так.

Соён дрожащими руками открыла поисковик и набрала там имя Гонсалеса и его слова про десять бегемотов. Тут же на экране возникло изображение бирюзового бегемота в одежде с черно-желтыми полосами.

— Гонсалес^[12], ты что, живешь в Animal Crossing?

Только тогда Гонсалес закрыл рот, сложил руки вместе и кивнул.

Джэи переехала в старый кирпичный дом, где раньше жила бабушка. Вещи, которые прежде хранились в кладовке и на просторном балконе служебной квартиры, заполнили маленький дом. Поэтому старая домашняя утварь, которой когда-то пользовалась бабушка, отправилась в мусорное ведро. Среди них оказались кресло, которое скрипело каждый раз, когда в него садишься; некий предмет мебели, который на первый взгляд напоминал стол, но когда с него подняли крышку, оказался швейной машинкой; стол с обшарпанными углами; полотенца с надписями о чьем-то семидесятилетии, повышении или дне района; деревянные приборы; бюро для хранения денег и тому подобное.

— Ты правда ничего не помнишь? Ты же сказала, что помнишь все о своей прошлой жизни? Тогда надо было в первую очередь запомнить такие важные вещи, как номера, победившие в лотерее! – ругал Джэи Юджин, сидя за письменным – и одновременно обеденным – столом.

— Сколько раз повторять? Я ничего такого не знаю. Разве может что-то быть важнее, чем не умереть? – слабеющим голосом ответила Джэи, доедая кусок ветчины и сосиски с рисом.

Юджин наполнил миску, откуда только что ел рис, соджу. Его глаза уже давно осоловели. Стоило ему начать пить, как он не просыхал два дня, забывая в это время даже спать. Тело Юджина уже источало неприятный запах, словно он был стариком.

Джэи посмотрела на каменную кровать бабушки в гостиной, надеясь, что Ынхе, которая спала там, остановит мужа. Лицо женщины побледнело и выглядело болезненным. Даже Джэи, которой скоро должно было исполниться всего восемь лет, догадывалась, что мама страдает от депрессии. Ынхе перестала разговаривать, а пила и ела ровно столько, чтобы не умереть. Но она не ходила на психотерапию. Вместо этого она пошла в местную клинику семейной медицины, взяла там рецепт на снотворное и просто спала день и ночь. Ее мобильный всегда был на беззвучном режиме, и она не общалась не только с друзьями и соседями, но даже с семьей. Ынхе ощущала себя живым трупом, но не знала, как воскреснуть, поэтому все время только спала. Из-за этого Джэи ни разу не ходила в детский сад, куда ее перевели.