Книга Тени Гонконга, страница 23 – Кристен Лэш

Значит, даже слуги Холли не называют этот дом Мэйденхэйр. Мей бы рассмеялась, но ей трудно дышать – с каждым сантиметром, который они проезжают вверх по пику, воздух становится все жарче и влажнее. Теперь надвигающимся штормом пахнет даже сильнее, чем дымом из трубки. Платье у нее под мышками намокло. Мей хочется вытереть лицо о пушистые листья каучуковых деревьев вдоль дороги, хочется сделать вдох, от которого нет ощущения, что ты пьешь; ей хочется, чтобы эта неделя уже закончилась, хочется оказаться на той стороне. Однажды она поклялась самой себе, что отомстит. Обет дала. Но Мей уже давала достаточно обетов в своей молодой жизни, чтобы понимать, что обет не то же самое, что обещание. Обещание дают когда есть силы его исполнить, а обет – чтобы почувствовать себя сильнее, когда беспомощен.

Вокруг них смыкаются джунгли, ветви деревьев сплетаются над головой, образуя туннели.

Мей прижимается лицом к окну машины, и оно запотевает.

Перед ними вырисовывается дом.

На первый взгляд он похож на любое другое британское колониальное строение – беленое, непримечательное, но внушительное, с высокими колоннами и глухими фасадами. Но по бокам от основного корпуса два небольших крыла, которые построены совсем по-другому: из зловещего темного камня, с прорезями арок и высокими остроконечными крышами, которые смахивают на шляпы китайских крестьян. С карнизов свисают китайские фонари, подрагивая на ветру.

Впечатление такое, будто кто-то разрубил пополам храм, а посередине вставил правительственное здание – настолько велик контраст.

В одном из окон верхнего этажа колышется занавеска. Маячит чье-то лицо.

Мей вжимается в сиденье.

— Не смотрите на окна, – советует водитель, и сердце у нее екает.

Машина останавливается. Водитель разворачивается. Он все продолжает набирать воздух в тощие щеки, хотя трубку и вынул. Вид у него обреченный.

— Слушайте, мисси, – говорит он, – я могу вас отвезти обратно вниз. Если хотите. Только скажите.

— Я не понимаю, – говорит Мей. Горло у нее так свело, что слова приходится выкашливать. – Вы разве не работаете на Холли Чжан?

— Работаю на… Нет, – говорит он твердо, – не работаю.

— Почему вы это говорите таким тоном?

Ее собеседник – теперь Мей с ужасом понимает, что он таксист, а не личный шофер, – смеется, шлепая губами.

— Не местная, понятно. Ну, добро пожаловать в Холл-Хаус. Или как там они его называют, Мэйденхэйр? Это самое проклятое место на острове Гонконг. Но вы, наверное, скоро сами все увидите.

Холли Чжан встречает Мей у двери прежде, чем она успевает постучать.

Правда, еще неизвестно, смогла бы Мей оторвать для этого руку от рукояти ротанговой корзины или нет. Она идет за хозяйкой через маленький вестибюль в огромный холл, а в ушах у нее шепотом звучит предупреждение водителя. Атмосфера здесь мрачная и очень тихо – слышен только перестук каблучков Холли по голым тиковым полам, но Мей почти ничего не замечает из окружающей обстановки, кроме огромной двойной лестницы в центре холла. Лестница окутана тенью, а верхняя площадка совсем утонула во тьме.

— Сначала, конечно, вам надо устроиться, – говорит Холли, пока они поднимаются по лестнице. Цок-цок. – В семь вечера в столовой подадут еду. Тогда я с радостью объясню подробнее, в чем цель моего соревнования и как мы проведем следующую неделю. – Цок-цок.