Книга Тени Гонконга, страница 123 – Кристен Лэш

Кровь.

Всего несколько капель, тонкая блестящая струйка изо рта. Я сразу понимаю, что это значит.

У него только что было видение будущего.

Мы купили билеты. Судно заходит на Филиппины и в порты на побережье Индии; все путешествие займет больше месяца. Я пишу Джорджу, что не забыла про незаконченный список марионеток, но уезжаю за границу, и потом, мне нужен перерыв. У меня даже от написания письма сводит руки. Я спрашиваю, не хочет ли он навестить нас с Максом в Хонкоу до нашего отъезда, и предлагаю сама зайти в Дом ста комнат.

Все это время, все эти годы Джордж отказывался от предложений его навестить, но теперь мне не до вежливости. Мне нужно его повидать. Мне нужно с ним попрощаться.

Джордж отвечает, что может встретиться со мной на рынке в Юянь.

Я прихожу в назначенное место в назначенное время, а он опаздывает, так что я брожу взад-вперед вдоль ближайших торговых рядов. Вокруг меня свитки с иероглифами и картинами, шелка и безделушки. Один человек продает камни, которые, как он утверждает, его предки откололи от Великой стены, и, хотя они больше похожи на куски мостовой, мне хочется купить. Наверное, такие рынки созданы для людей вроде меня.

Над одним из столов склонилась знакомая фигура Джорджа Мэйденхэйра.

— Учитель! – восклицаю я, ощущая прилив чистой радости, а потом он поворачивается.

Он настолько не похож на того, кого я помню, будто это вообще человек другой породы.

Исчезла его длинная пышная борода. Исчезла улыбка, от которой мне казалось, что у меня все получается отлично, даже когда не получалось ничего. Исчезла искорка в глазах, словно у сказочного персонажа, и даже сами глаза будто бы поменяли цвет – выцвели и стали как конь бледный. Джордж снимает мягкую шляпу, обнажая копну седых волос, и двигает губами, будто хочет со мной поздороваться, но у него не получается издать ни звука.

Что же с ним случилось?

— Учитель, – говорю я. Мой голос полон печали, и я не могу ее скрыть.

— Маленькая Мей, – говорит он, и у него срывается голос.

— Учитель! – Я бросаюсь к нему, надеясь на объятия, но прошло слишком много лет. Я больше не Маленькая Мей. Мне семнадцать лет. Я переезжаю в Европу. Он не может обнять меня так, будто знает меня, как прежде. Будто мы близки, как прежде. Это все так нечестно – война закончилась два года назад, два года, за которые мы могли бы сто раз встретиться, прочитать вместе сотню книг, неважно, что у него новая жена, что у меня новая жизнь. И я знаю, что отчасти моя горечь вызвана чувством вины. В конце концов, это я его бросила. Бросила его, чтобы жить с Максом. Оставила его одного, и теперь я вернулась, а его нет – ведь ожидать, что он останется на том же месте, останется таким же, пока весь мир переворачивался вверх дном, целые армии отступали словно цунами, а я влюблялась, тоже было бы нечестно.

Но это не меняет того факта, что я уже по нему скучаю, прямо сейчас, когда мы смотрим друг на друга.

— А ваша жена с вами? – говорю я, будто надеялась, что он ее приведет, хотя на самом деле у меня по этому поводу сложные чувства. Я хочу с ней познакомиться, конечно хочу. Но одновременно немножко хочу, чтобы она не существовала. Потому что у меня в голове эта загадочная женщина, которую он никогда не называл по имени, воплощает в себе все, что было не так с Джорджем, все, что я ощутила после его первого письма о марионетках.