Книга Тени Гонконга, страница 102 – Кристен Лэш

Это тревожная картина: круг света со всех сторон охвачен тьмой, фигуры на длинных прутьях нарисованы темными отрывистыми линиями. Мей вспоминает зеркало, то зеркало, которое оказалось лестницей. В любимых историях Джорджа все всегда оказывалось чем-то еще. А если он и правда мертв, то, наверное, сначала она бы испытала разочарование, потом удовлетворение, дальше пришли бы отчаяние, ужас и сожаление, а где-то в глубине, возможно, оставалась бы тоска о том, как все могло бы обернуться, как все могло быть по-другому. Но сейчас Мей прежде всего чувствует, что жива.

Знакомый зуд под кожей, по которому она и понимает: она живой человек. Она здесь.

Как в первый день, когда пришла к нему учиться.

Как в первый раз, когда начала читать книгу.

Она пять долгих лет не испытывала этого ощущения.

Знаешь, какое лучшее в мире чувство, Маленькая Мей?

Наверное, счастье, учитель?

Это чувство удивления: что будет дальше?

Как это может быть? Это даже не чувство!

Чувство. И оно самое лучшее, потому что внутри него прячется желание жить. Решимость не сдаваться. Понимание, что впереди ждет что-то стоящее.

— Комната марионеток, – говорит Мей.

Холли открывает рот, но ничего не говорит.

— Тетушка, – говорит Мей, – где ваш муж держал теневых марионеток, которые я для него вырезала?

Шанхай, декабрь 1942 года

Каждый день в газетах заголовки сообщают о самых разных вторжениях, битвах, бомбежках и потоплениях судов от России до Египта и до Гуадалканала. Но сегодня можно обо всем этом забыть: сегодня мы празднуем помолвку Айи и Ючана. Школьные подруги Айи плывут по пекинским коврам в платьях, похожих на крылья бабочек, уложенные локонами волосы напоминают морские раковины. Мужчины выглядят щеголевато в модных костюмах. Повсюду ведра со льдом и ротанговые веера, будто лето не закончилось, хотя на самом деле оно закончилось. Повсюду пирожки, конфеты и сладкие орешки, будто Шанхай не питается каждый день горечью.

Это прием, но он больше похож на спектакль.

Для сеанса гостей приглашают в Комнату орхидей. Айи и Ючан усаживаются за длинный стол. Кругом позвякивают бокалы, искрится смех, а у пьяной молодежи лица красные, как цветы амфофаллуса.

Я занимаю свое место за столом.

Макс зажигает пять свечей, по одной на каждый из традиционных китайских пяти элементов; гости уже начинают радостно перешептываться. Потом он достает черное гадательное зеркало, и я отвожу взгляд, потому что иногда Максово зеркало заставляет мое сердце биться слишком часто.

Первая Жена пробралась в первый ряд. Дядя извинился и ушел к себе в кабинет, но Первая Жена наверняка надеется, что появится один из ее предков.

Да уж, лучше ее предкам показаться после того, сколько я возилась с алтарем!

Посмотреть только на ее живот! С каждым днем она выглядит все более беременной, здоровой, пышной и румяной. Похоже, она прошла тот опасный период, когда ребенок может выскользнуть из тебя, как мыло.

Неужели предсказание гадательницы наконец сбудется?

Просто невероятно, насколько я на это надеюсь.

Насколько я хочу, чтобы сбылась главная мечта Первой Жены, даже если она мечтала не о дочери вроде меня.

Макс говорит что-то остроумное, вызывая у зрителей смех, хотя в их нынешнем состоянии это несложно. Потом, театрально понизив голос, предупреждает, что, как только я войду в транс, невозможно предсказать, что именно случится. Он показывает свиток, который принес с собой, – вид у свитка очень древний, наверное, он его в уксусе вымочил, – и угли. Объясняет, как пройдет сеанс.