Книга Венец из волчьих ягод, страница 20 – D. Scriptor

Он поклялся самому себе, что вырвется из этого плена однажды.

Каланта ждала его на террасе. Каждые три дня в одно и то же время она приходила сюда со спасительной порцией дурманки и упивалась собственной властью.

— Где тебя носило, беспутный мальчишка? — прорычала она, даже не обернувшись. Варасса молчал, тяжело дыша от бега и накатывающей боли. — Ты думаешь, у меня есть время с тобой играться?

— Я прошу прощения, — сипло отозвался он, плотно сцепив зубы. Кожу на шее начало рвать.

— Прощения просят на коленях, — бесстрастно отозвалась королева, продолжая любоваться пейзажами Альпутты. Варасса послушно рухнул на пол. — Сильванна не станет с тобой церемониться, ты должен это уяснить, — устало проговорила она, сжав рукою перила балкона. — Своей непокорностью ты станешь балластом. Король Эголлы — это опора, а не бельмо на глазу.

— Я понял вас, Ваше Величество, — прохрипел Варасса. Перед глазами плясали цветные пятна.

— Ты доводишь сам себя, — заметила Каланта, наконец, на него посмотрев. — И кому от этого легче? Твоим мертвым дружкам-мятежникам? Твоему отцу, которого ты чуть не убил?

— Моей вины в этом нет, — рычаще возразил он. Тело повело в сторону, и Варасса едва удержался от падения на бок. — Я бы никогда не навредил отцу. Никогда, и ты это знаешь.

— Тогда почему ты был на стороне тех, кто чуть его не убил⁈ — взревела Каланта, в несколько шагов оказавшись возле него.

Варасса промолчал. Он оставил попытки объясниться тринадцать лет назад, и сейчас не будет этого делать. Королева Каланта вольна верить в ту правду, которую сама же и выдумала. Но Варасса никогда ее не предавал.

— Ты просто жалок, — прошипела мать, резко от него отпрянув. — И мне больно, что ты мой сын.

Он слышит это каждые три дня, утопая в боли и желании разодрать себе глотку. Наверное, будь Варасса в здравом уме, эти слова резали бы по его сердцу. Сейчас же они были только помехой, зудевшей над ухом. Он хрипло вздохнул, прикусив язык, чтобы не закричать. Перед глазами плыло, но он смог вцепиться в подол материнского платья и прижаться к нему в смазанном поцелуе.

— Молю.

— Ничтожество, — выплюнула королева и, вырвав ткань из его рук, швырнула на пол заветную склянку. Варасса схватил ее, откупорив пробку, и вдохнул поры.

Боль мгновенно утихла. Всепоглощающий пламень исчез на время, равное трем дням. Разум прояснился, и принц смог подняться на ноги, сжимая ставший бесполезным бутылек. Содержимого хватало только на один вдох, противоядие быстро выветривалось. Новое приготовят через три дня, когда мать и сын снова встретятся на этой террасе.

— Ваше великодушие не знает границ, — он согнулся в глубоком поклоне, и никто в целом мире не увидит его ядовитой ухмылки. — Я могу идти?

— Я запрещаю тебе искать встречи с Сильванной, — неожиданно заявила мать, глядя на него сверху вниз. — До дня свадьбы даже не думай о ней. Я не хочу, чтобы будущая королева имела с тобой дело.

— Поэтому обязуете нас пожениться? — Варасса удивленно вскинул брови.

— Это просто формальность, — прорычала Каланта. — Я не могу сделать ее наследницей, только потому что мне захотелось. Брак с членом правящей семьи обязательное условие. Княжна не должна раньше времени понять, что ее выдают за бесхребетное животное.

— Иначе разочаруется и сбежит? — Варасса не удержал ехидного замечания. Королева окинула его острым взглядом.