Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 114 – Айлин Лин

— И что произойдёт

— Керосина в смеси станет больше, чем нужно. Мотор начнёт дымить, пропускать вспышки и терять мощность. На сетке и стенках испарителя осядут смолистые остатки. Проходы сузятся, расход топлива поползёт вверх. Через два-три часа под полной нагрузкой их прекрасная машина будет пожирать керосин и выдавать меньше половины расчётной силы.

Я внимательно изучила его правки.

— Причину они, конечно же, поймут, но не сразу. Сперва проверят всё остальное. Поменяют керосин, проверят зажигание, клапанные пружины, — хмыкнул инженер. — Станут переделывать форсунку. На стенде без нагрузки двигатель может проработать и дольше. Нагрев там иной. Им придётся гонять его с приводом, снимать температуры в разных точках и считать весь тепловой ход заново.

С каждым словом лицо Костовича всё разглаживалось, он начал азартно постукивать трубкой по столу, что свидетельствовало лишь об одном: подкинутая мной дополнительная работа перестала казаться ему неприятной.

— Месяца три потеряют, — хохотнул он. — Ежели особенно дотошный инженер попадётся, то и все шесть.

— А двигатель не взорвётся? — тихо спросила Мотя.

Огнеслав Степанович перестал улыбаться.

— Нет. Испарительная камера не котёл, давление в ней не запирается. А предохранительную заслонку, сетку от обратного пламени и клапан на топливной трубке менять не стану. Оставлю, как задумал. Особливо укажу, чтобы все соединения пропаяли как следует. Тогда двигатель не взорвётся, просто из-за перегрева он начнёт терять силу и со временем заглохнет.

Костович вытряхнул из трубки пепел, свернул чертёж номер девятнадцать и отложил его на край стола.

— Его потребуется перечертить набело. Расчёты тоже придётся подогнать, иначе опытный инженер заметит несоответствие. Завтра к вечеру закончу, — сказал он и поднялся.

Подойдя к шкафу, достал синюю папку, перевязанную тесьмой, и, со словами:

— А здесь полное описание рабочего двигателя, чертежи и расчёты. Всё оформлено набело, листы пронумерованы и подписаны. Можно подавать прошение о выдаче привилегии и давать бумагам ход, — отдал её мне.

Я развязала тесьму. На первом листе стояло имя Огнеслава Степановича. Ни моего имени, ни названия завода в заголовке не было, всё, как мы обусловились. Изобретение принадлежит ему, а завод лишь оплатит пошлины, переводы и поверенных согласно нашему договору. Рассматривать прошение в Департаменте торговли и мануфактур станут долго, но охранительное свидетельство выдадут сразу при подаче, и дата закрепится за Костовичем.

— В России всё понятно, — инженер вернулся за стол. — Вы упоминали Францию. В итоге, что по ней решили? Я слышал, там патенты раздают без разбора, а потом предлагают владельцам судиться между собой.

— Во Франции действует закон сорок четвёртого года. Иностранцы могут получать патенты на тех же условиях, что и местные. Знакомый Петра Ильича, живущий в Париже, выступит нашим поверенным и укажет адрес своей конторы. Нам следует подать все документы за границей прежде, чем русскую привилегию напечатают: иначе там изобретение сочтут уже известным.

— Что требуется от меня?

— Прошение и описание, чертежи и опись вложенных бумаг, — всё на французском языке. Описание и рисунки нужны в двух одинаковых экземплярах. Чертежи выполняются тушью, размеры указываются метрические. Затем наш французский поверенный подаст готовый пакет запечатанным в префектуру Сены.