Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 112 – Айлин Лин

— Не пострадают, — твёрдо ответила я. — Никаких взрывов или отравления парами. Пусть Вернье потеряет время и деньги, но рабочие не виноваты в его жадности.

Пётр одобрительно кивнул, однако тут же задумался.

— Есть одна сложность. Роман не может просто явиться к французам с новым чертежом. После всего случившегося такая удача покажется подозрительной.

— И не явится. Он только сообщит, что в чертеже номер семнадцать нашлись неточности, которые Костович уже исправил. Вернье, естественно, даст ему задание выкрасть листок и доставить ему.

— Идеально, — улыбнулся жених.

— Надо навестить Руднева, за всей этой суматохой с Горчаковым и его наёмниками я совсем забыла о Степане Герасимовиче.

Пётр кивнул, обхватил меня за талию и нежно прижал к себе.

— Надежде Павловне следует знать, что Роман теперь работает на нас?

— Нет. Думаю, не следует её втягивать во всё это ещё больше. Макар отдельно её предупредит, что если вдруг кто будет спрашивать, то она уволилась по своей воле, поскольку получила куда более выгодное предложение.

— Она может попытаться встретиться с бывшим любовником. Обиженная, обманутая женщина способна на глупости.

— Тогда надо сделать так, чтобы Роман переехал. Если в нём осталось хоть что-то человеческое, пусть держится от неё подальше и сменит жильё.

— Пойду распоряжусь, — кивнул Пётр. — Не грусти. Это жизнь. Надежда обожглась, в следующий раз будет осторожнее.

— Как бы она не разочаровалась в мужчинах в целом, — вздохнула я.

Пётр ничего не ответил, поцеловал меня в щёку и пошёл к двери, в которую постучали. Он распахнул створку и посторонился, пропуская Настю.

— Александра Николаевна, Надежда Павловна собрала вещи. Экипаж подан.

— Пусть немного подождёт. Я обещала ей рекомендацию.

Я прошла к письменному столу, достала лист бумаги и обмакнула перо в чернильницу. Слова давались неожиданно трудно. Вывела несколько строк, перечитала, поставила подпись и прижала к бумаге личную печать.

— Передай ей в руки, — распорядилась я, протягивая сложенный лист служанке.

Когда дверь закрылась, я снова подошла к окну. Через несколько минут на крыльце появилась Надежда. Она спустилась к экипажу, остановилась возле открытой дверцы и оглянулась на дом. Потом села внутрь. Возница тронул лошадей, колёса застучали по мостовой, и карета скрылась за воротами.

— Огнеслав Степанович, простите, но вас ждёт ещё одна работка, — пробормотала я.

Французы хотели украсть наши секреты. Что ж, кушайте, не обляпайтесь.

— Вы смерти моей хотите, Александра Николаевна⁈

Свёрнутый чертёж хлопнул по столу. Чернильница подпрыгнула, перо скатилось на папку с накладными. Мотя, сидевшая возле окна, вздрогнула и прижала к груди свою сумочку. За стеной конторы размеренно работал пресс. Окно было распахнуто, однако табачный дым не успевал выветриться и висел над столом сизыми полосами.

— Разве Огнеслав Степанович оставил мысли утереть нос французам? — спросила я, стараясь не рассмеяться.

Костович засопел пуще прежнего и принялся разжигать погасшую трубку. Спичка сломалась в его пальцах, вторую он чиркнул о коробок с такой силой, что головка отлетела под шкаф.

— Утереть нос! — передразнил он. — Вы предлагаете мне отложить все дела и подготовить чертёж специально для французов, а это время, Александра Николаевна! Нельзя подходить к такому важному вопросу с кондачка! Надобно, чтобы их инженер посмотрел, облизнулся и ничего не заподозрил. У меня от подобных задач изжога начинается… — он страдальчески закатил глаза, затем снова чиркнул спичкой, и в этот раз у него всё получилось, и он наконец раскурил трубку и с удовольствием затянулся. Я же положила перед ним записку Петра.