Книга Осень со вкусом кофе. Коллекция уютных историй, страница 82 – Софья Ролдугина

— Дед, ты не лезь, иди своей дорогой, – посоветовал он и многозначительно сунул руку в карман. – Если б эта дура дала огоньку, мы бы мирно разошлись. Чтоб меня какая-то коза патлатая поучала, что курить вредно…

Дослушивать Аслан не стал – сделал ещё шаг вперёд и положил ладонь на плечо этому смельчаку, а потом сжал легонько.

Тот отчего-то позеленел.

— И ты, дружок, тоже рот с мылом вымой. И послушай моего стариковского поучения: рано тебе мужчиной называться, если ты с женщинами воюешь. Достоинство надо иметь. Судить по внешнему, злословить, грубить… Не дело это. А уж покрикивать – и вовсе недопустимо. Если я на тебя прикрикну, тебе приятно будет? Э? А курить и впрямь вредно. Я вот смолоду табака в рот не брал – и погляди, каким большим вырос.

Хулиган сглотнул, потом мелко задышал, но так и не выдавил из себя ни звука, только губами пошлёпал, как рыбёха. И что бы там ни нашарил у себя в кармане, достать это и пустить в ход не отважился, а когда Аслан его отпустил – первым дал дёру.

За ним и приятели – только пятки засверкали.

— Не испугалась, дочка? – спросил Аслан, оборачиваясь наконец к девчонке.

И остолбенел, услышав в ответ:

— Если честно, немного испугалась. Надо было, наверное, промолчать… Добрый вечер, Аслан Георгиевич.

Это была она, Ольга.

Олька-фантазёрка.

Он бы её узнал, непременно узнал, если б не эти цветные косички. Уж птичку-то на запястье должен был вспомнить, сам ведь за неё невестку отчитывал… Давным-давно, точно в прошлой жизни. А если б узнал, то и вступился бы за неё иначе, посуровей, чтоб тем болванам никогда больше не пришла в дурные их головы мысль прицепиться к молодой женщине.

Или к кому-то ещё.

«А ведь всё то же самое, что я этим хулиганам сказал, – подумал Аслан цепенея, – я мог бы сказать и себе».

Сам ведь повысил голос, когда она только-только из больницы приехала; прикрикнул, обозвал дурой…

«Выходит, и я не заслуживаю того, чтоб называться мужчиной».

Хотел извиниться вслух… Но горло точно петлёй сдавило. Единственное, что получилось сказать:

— У тебя сумок столько, Оленька… Дай-ка помогу донести.

Невестка ответила долгим задумчивым взглядом и качнула головой:

— Нет, не стоит, я такси вызвала, через минуту приедет. Но за предложение спасибо. И за то, что вы не прошли мимо, тоже.

«Не хочет со мной идти», – пронеслось в голове.

Отчего-то это страшно расстроило. Хотя в глубине души Аслан понимал: заслужил. Напакостил, а потом год бегал не пойми от чего.

От собственной совести, верно.

— Понимаю, – кивнул он. – На такси-то проще.

Повисла мучительная, долгая, полная неловкости пауза. Слова не шли с языка. Олька смотрела, смотрела, видно размышляя о чём-то… А потом сказала вдруг:

— Не знаю, говорил ли вам Данька, но дочку мы назвали Раисой.

У Аслана кольнуло в груди; пальцы разжались, и целлофановый пакет с покупками грузно шмякнулся о землю.

— Вот как.

— Завтра у неё день рождения, – продолжила Олька твёрдо. – Гостей я не зову, мы хотели отметить узким кругом. Мои родители придут и, может, младшая сестра, если рискнёт доехать в шторм… И вы приходите тоже.

Это было так неожиданно, что Аслан едва не осел рядом с пакетом.

— Что? – не поверил он своим ушам.

— Приходите, Аслан Георгиевич, – упрямо повторила Олька. – Мы в два часа собираемся. Я уже сказала Даньке спустить ваше любимое кресло с чердака и чашку нашла, ту, которая с листиками. Хотела с утра позвонить, но если мы уж встретились так… Хватит сидеть по углам и дуться, это глупо, в конце-то концов. Ой, такси приехало! Ну, я побежала! Буду завтра ждать!