Книга Осень со вкусом кофе. Коллекция уютных историй, страница 1 – Софья Ролдугина

© Софья Ролдугина, текст, 2026

© Макет, оформление. ООО «РОСМЭН», 2026

* * *

ОСЕНЬЮ ГОРОД У МОРЯ УМОЛКАЛ.

Отступала вдруг выматывающая, истеричная жара; исчезали толпы туристов; улицы становились пустынными и гулкими. Берег выцветал: сворачивались яркие тенты сувенирных лавок, затихали наглые зазывалы… И в этой обескураживающей тишине одним прекрасным днём взгляд выхватывал в тускло-зелёных кронах ясеней, выгоревших за лето, первый жёлтый лист, ошеломительно яркий.

Это был словно бы сигнал.

Ночи делались зябкими. С северо-востока начинали дуть сердитые, напористые ветра. Уезжали из гостиниц последние, самые храбрые постояльцы, а шумные рестораны и караоке у первой полосы закрывались – до следующего сезона… Жизнь замедлялась так сильно, что иногда чудилось – она остановилась вовсе. Но, разумеется, не везде: были и другие заведения, не для приезжих, а для своих, и вот там-то всё оставалось по-прежнему, разве что случайные гости заглядывали реже.

Как, например, кофейня «Маяк».

Летом её вывеска терялась на фоне яркого неона. Самая простая – некрашеный деревянный щит, подсвеченный тёплыми жёлтыми огоньками, а на нём, конечно, маяк собственной персоной, чуть кривоватый, красноголовый, как подосиновик, и полосатый. Внутри – небольшой зал, приглушённые желтоватые лампы с медными абажурами, выцветшие за несколько лет оранжевые и лимонные диваны, высокие тонконогие стулья у стойки бариста, башенки из чистых белых чашек и блюдец, глянцевая красная кофемашина… Окна были в пол. По стенам в мелкую вертикальную дощечку вился плющ – живой, настоящий, за годы бережного ухода бесстыже разросшийся. То там, то здесь висели старые чёрно-белые фотографии с видами города, ретроплакаты – и, конечно, открытки со старинным маяком, которому заведение обязано было своим названием.

Сам маяк – аварийный, опасный – снесли лет пятнадцать назад. Поговаривали, что его силуэт и призрачный свет иногда являлся туманными осенними ночами или в период коварных зимних штормов.

Но это, конечно, была всего лишь местная байка. День нынче выдался тихий. Бариста, долговязый парень с каштановыми кудрями, безжалостно стянутыми резинкой, скучал, отрешённо уставившись в окно. Зал пустовал, если не считать странной женщины, занявшей столик наискосок от стойки.

За окном дул норд-ост, гоняя по улице сухие листья; бормотало на полке старое радио, и звук его иногда прерывался треском.

«…Надвигается буря. Эта северная гостья уже получила имя – „Агата“, и уже через два дня она достигнет побережья. Рекомендуем в непогоду оставаться дома…»

Единственная посетительница, впрочем, мало интересовалась новостями.

Это была рослая костлявая женщина с пышными седыми волосами, в пёстрой косынке, повязанной на пиратский манер. Резковатые черты лица смотрелись бы зловеще, если б не лучики морщин, выдававшие привычку часто улыбаться. На самый кончик длинного носа съехали очки в тяжёлой роговой оправе. Женщина куталась в потрёпанную кружевную шаль, а из-под юбок – их было шесть или семь, все асимметричные, синие и серые, в оттенках штормового моря, – застенчиво выглядывали растоптанные кеды.

— Та-ак, – пробормотала она, взболтав кофе в высоком прозрачном стакане. Льда там было столько, что при одном взгляде становилось зябко; прозрачные кубики перестукивались гранями и трескались с тихим интригующим звуком. – Посмотрим-ка, что нас ждёт.